Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя - Сергей Глезеров

С братьями-поисковиками Антоном и Романом Красильниковыми мне довелось познакомиться в 2010 году во время летней «Вахты памяти» под Колпино. Стояла аномальная жара, но даже она оказалась бессильна против болот, где работали поисковики. Здесь, в буреломном лесу под Колпино, где с осени 1941 года проходил передний край обороны Ленинграда, поисковикам приходилось работать в самых что ни на есть экстремальных условиях, – где по колено, а где и по пояс в болотной жиже. Зачем это им нужно, я попытался выяснить у Антона Красильникова – командира поискового отряда «Варяг-2».

– Среди петербургских поисковиков вы представляете достаточно редкий пример, работая плечом к плечу с братом-близнецом. Откуда возник интерес к теме войны, как все начиналось?

– Так сложилось, что мы с братом всегда были вместе. И увлечения у нас были общие. Интерес к войне начался с археологии, причем еще с раннего детства. Мы тогда проводили бо́льшую часть лета на Карельском перешейке, в районе Приморска. Хорошо помню, как в шестилетнем возрасте мы гуляли по отмели залива, и я вытащил из воды какую-то странного вида железку. Потом оказалось, что это был древний меч. Осознание того, что в земле продолжают находиться следы прошлых эпох, стало для нас серьезным потрясением.

С того времени и начался интерес к истории. Тем более, что ходить далеко не надо было: в лесах Карельского перешейка было много следов войны. А лет семь назад мы с братом, будучи еще студентами, поехали к отцу в Калининградскую область и вместе с его другом, занимавшимся военной археологией, отправились на раскопки в лес. Это был серьезный шок: там оказалось огромное количество различных предметов времен Второй мировой войны. Вернувшись домой, мы попробовали узнать: а что хранит в себе земля под Ленинградом, на местах боев?

Когда начали выезжать в лес, нам стало попадаться не только военное железо, но и останки солдат. Тогда мы стали задумываться, что с ними делать. Чтобы официально иметь возможность работать с останками, нужно было легализоваться. В 2005 году мы с братом обратились в Дом молодежи Санкт-Петербурга, который занимается регистрацией и координированием действий всех поисковых отрядов города, и зарегистрировали отряд «Варяг-2». К тому времени мы были уже не вдвоем: вокруг нас собралась группа единомышленников. Спустя четыре года брат зарегистрировал отряд «Ленинградский фронт», командиром которого он стал. Но работать мы продолжаем вместе, рука об руку.

– Как приходят люди к поисковой деятельности?

– Не секрет, что у многих поисковиков первоначально интерес проявляется больше к материальным следам войны – это так называемая «железная болезнь». Но если человек нормальный, адекватный, то он от увлечения «железом» переходит к увековечению памяти воинов. Когда мы начинали, нам с братом тоже была интересна, в первую очередь, возможность подержать в руках предметы того времени, найденные на местах боев. Со временем все это отходит на задний план. Главным становится поиск останков солдат, по возможности, их идентификация и достойное захоронение.

– Непосредственные участники вашего отряда – кто они?

– Военная археология, конечно, мужское занятие. На мой взгляд, это занятие не для женщин – и физически, и психологически. Хотя исключения бывают. В нашем отряде – семь человек. Люди самых разных занятий, профессий и образования. Студент, индивидуальный предприниматель, инженер… Но есть и общая черта – это увлечение историей. Без этого поисковая работа невозможна.

– Как вы определяете свою миссию, свою задачу? Зачем вам вообще все это нужно?

– Я считаю, что те солдаты, которые отдали свою жизнь в борьбе за нашу землю, прожили свою жизнь не зря. Поэтому лично для меня военные мемориалы – это определенные места силы духа. Находя останки солдат и достойно их захоранивая, мы создаем центры силы для нашей Родины.