Вокруг Петербурга. Заметки наблюдателя - Сергей Глезеров

На госпитальном кладбище – уроженцы самых разных регионов России и республик бывшего Советского Союза. Здесь есть призванные из Ленинграда и Ленинградской области, Челябинской, Вологодской, Астраханской, Самарской, Ивановской областей, по одному человеку – из Молдавии и Грузии. Если смотреть по национальному составу, то первое место занимают русские, второе – украинцы, третье место делят казахи и татары. Кроме того, очень много представителей народов Средней Азии. Одним словом, приведенные данные лишний раз иллюстрируют тот факт, что в битве за Ленинград, действительно, участвовала вся страна…

Согласно данным Виктора Кунтарева, среди похороненных на кладбище госпиталя № 731 зафиксировано четыре женщины и неродившийся ребенок одной из них. Имена женщин известны. Среди них – Валентина Вячеславовна Попова, вольнонаемная из Ленинграда. Она служила наборщицей в редакции газеты «Ленинская правда» штаба 8-й армии. Умерла 20 ноября 1942 года и похоронена в индивидуальной могиле № 40…

По архивным данным удалось установить, что среди умерших в госпитале № 731 был даже немецкий военнопленный – солдат 223-й пехотной дивизии Карл Вебер. Его взяли в плен во время разведки боем в полосе 286-й дивизии 25 июня 1942 года. Он получил тяжелое ранение – пуля попала ему в голову, и спасти его не удалось – 26 июня он умер в госпитале № 731. Похоронили его отдельно, за оградой госпитального кладбища. Любопытно, что уже совсем недавно Карл Вебер оказался ошибочно увековеченным в «Книге памяти Ленинградской области» (том 8) как советский воин…

Есть и еще одно малоизвестное обстоятельство: в этом же районе располагалось строительство № 1010 спецуправления лагерей НКВД. Здесь работали и осужденные военными трибуналами – те, кого не отправили в штрафбат. Тех, кто умер в этом лагере, хоронили рядом с ним. Однако заболевших или раненых «спецстроителей» (к примеру, попавших во время работы под вражескую бомбежку) отправляли в ближайший госпиталь № 731. Если они умирали в нем, то попадали на госпитальное кладбище.

Загадочна судьба Анны Петровны Васильевой – повара подсобного хозяйства № 1 строительства № 1010. Согласно записям в истории ее болезни, она была ранена 16 декабря 1943 года дежурным регулировщиком на посту КПП. Как указывается, «шла сознательно под огонь». Остается только гадать, что могло побудить 26-летнюю девушку совершить этот роковой поступок…

Благодаря схеме местности, сохранившейся в деле госпиталя в архиве при Военно-медицинском музее, удалось предельно точно установить его местоположение. Он находился рядом с магистральной шоссейной дорогой, которая шла практически параллельно нынешнему Мурманскому шоссе (тогда его не существовало): с одной стороны располагался госпиталь, с другой – кладбище, размером примерно 70 на 35 метров. Захоронения разные – есть одиночные могилы, есть братские (по три, пять, шесть человек, самая большая – 29 человек).

Благодаря проведенной огромной работе, Виктору Кунтареву удалось установить имена 750 человек из 800, похороненных на этом кладбище. Сделать это оказалось очень непросто, поскольку, территория кладбища хотя и была закреплена за госпиталем, хоронили здесь своих погибших товарищей и соседние воинские части. Что самое удивительное, каждый третий умерший в этом госпитале до сих пор числится пропавшим без вести!

«История с этими захоронениями лишний раз подтверждает, что нельзя дословно верить документам, – уверен Виктор Владимирович Кунтарев. – Чтобы докопаться до истины, требуется тщательная экспертиза имен. Я разослал письма многим главам районов и поселений тех, кто ошибочно числится до сих пор пропавшим без вести из-за именных и демографических ошибок. И уже пришло одно сообщение с благодарностью от родственников и администрации».

Теперь на месте госпитального кладбища – обычный лес, и нет никаких следов от могил. Если говорить точнее, то координаты такие: 2,2 км юго-западнее деревни Дусьево, северная сторона от ЛЭП (на кромке леса). Здесь и появился памятный знак.

«К сожалению, приходилось рассчитывать, главным образом, только на свои силы и решать все вопросы самому, – отмечает Виктор Кунтарев. – Но отступить от этого важного и нужного людям дела было никак нельзя. Переговоры с фирмами, занимающимися изготовлением мемориальных надгробий, ни к чему не привели. Между тем, время подходило уже к 9 Мая. И только руководитель художественной мастерской Александр Мильчаков помог с плитой. Мемориальную плиту выделила безвозмездно петербургская компания „Вознесение“».

Поддержку в изготовлении надписи и помощь в установке памятного знака оказал глава администрация Шумской волости Юнус Султанович Ибрагимов. И они все вместе все-таки успели поставить знак 8 мая 2010 года, вернув из небытия заброшенное армейское кладбище. «Очень обидно, что огромные средства, выделенные на юбилей, в значительной мере прошли мимо насущных нужд по увековечению памяти защитников Отечества, – считает Виктор Кунтарев. – Цена Победы обходится по-прежнему очень дорого тем, кто увековечивает память не на словах, а на деле. Создается впечатление, что мы – сами по себе, и праздники – сами по себе. На самом деле, как и прежде, в советское время, «наверху» мало кто хочет заниматься реальным, настоящим увековечением памяти».

Укрытая тайна Нижней Шальдихи

Старинная деревня Нижняя Шальдиха у берега Ладожского озера волею судьбы оказалась связана с трагическими событиями времен Великой Отечественной войны. Долгие годы она хранила свою тайну…

Осенью 1941 года здесь была прифронтовая полоса. Ожидали десант из Финляндии, готовились к обороне. Почти всех местных жителей из деревни эвакуировали, но те, кто остался, на всю жизнь запомнили, что там происходило.

«О том, что в деревне проводились расстрелы, я впервые узнал от старожилов», – рассказал депутат Путиловского сельского поселения Евгений Безносюк. Один из местных жителей, Николай Никитин, – в годы войны он был подростком, – навсегда запомнил, как за деревню под конвоем водили солдат – в обмундировании, но без ремней и без знаков отличия. Подтверждали это и другие старожилы. Тогда, в годы войны, они были детьми, и любопытство пересиливало страх. Все знали, что их ведут на расстрел. Слышали хлопки выстрелов, видели кровь на снегу…

Слова старожилов подтвердились документами: с сентября 1941 года по май 1942 года здесь, в Нижней Шальдихе, находились особый отдел НКВД и военный трибунал 128-й стрелковой дивизии. Времена были суровые, приговоры жестокие и обжалованию не подлежащие…

Старожил Нижней Шальдихи Н. Никитин. Фото Н. Астаховой, 2012 год

Местные жители вспоминали, что однажды арестовали одного из сельчан. У него нашли сброшенную с немецкого самолета листовку. Хотя строго-настрого было запрещено их брать, он поднял – на самокрутку. Вроде бы пусто было кругом, но кто-то все-таки увидел и донес. Вечером его арестовали, а через несколько дней расстреляли… Рассказывали и еще одну историю, как однажды вели под конвоем группу солдат, один из них забежал в первый попавшийся дом, сунул записку с адресом, успел сказать: «Напишите моим родным, что я ни в чем не виноват».