Восстань и убей первым. Тайная история израильских точечных ликвидаций - Ронен Бергман

10 июля 1978 года в ходе совещания высшего руководства в «Моссаде» шеф «Кесарии» Майк Харари сообщил, что в плане продвижения к цели уничтожения Саламе «был достигнут существенный прогресс». Однако Давид Кимше, руководитель управления «Тевель» по связям с разведками иностранных государств, сказал, что партнеры из ЦРУ намекнули ему, что Саламе является их «активом»^[573]. «Они не сказали открыто, что хотят защитить его, но это их замечание следует учитывать. Мы должны спросить себя, меняют ли нашу позицию по Саламе наши отношения с “Хельгой” (кодовое название ЦРУ, использовавшееся в “Моссаде”)».

Шимшон Ицхаки ответил резко: «Ну и что? Даже если предположить, что он связан с американцами. У этого человека на руках еврейская кровь. Он участвовал в организации мюнхенской трагедии. Он по-прежнему работает против нас. Мне наплевать, даже если он американский агент»^[574].

На самом деле Саламе был не простым источником ЦРУ. MJTRUST/2, как обозначали его кураторы в Лэнгли, был одним из самых важных контактов Центрального разведывательного управления на Ближнем Востоке. Более того, он действовал в этом качестве с полного ведома и одобрения Ясира Арафата, выступая как канал для обмена информацией между американцами и ООП.

Один из старших сотрудников «Моссада» под псевдонимом Яков, который участвовал в охоте на Саламе, рассказал, что в 1970-х годах в «Моссаде» узнали обо всей глубине связей между Саламе и ЦРУ. «Моссад», а также премьер-министры Рабин и Бегин видели в этих связях «не что иное, как предательство принципов со стороны нашего союзника, удар ножом в спину».

Согласно книге «Хороший шпион» писателя Кая Бёрдса, авторитетного биографического описания деятельности Роберта Эймса – одного из самых успешных американских разведчиков на Ближнем Востоке, Саламе и Эймс встретились впервые в кафе Strand в Бейруте и продолжали встречаться в дальнейшем на конспиративных квартирах в том же городе. Эймс сообщал в ЦРУ, что Арафат очень высоко ценил Саламе.

Официально в США ООП считалась террористической организацией^[575], но ЦРУ хотело сохранять тайные каналы связи с ней. В 1973 году, с одобрения Киссинджера, этот канал стал секретным, но постоянно действующим контактом между США и Арафатом. На протяжении многих лет Киссинджер и Арафат встречались в Европе и Бейруте. Эта связь продолжалась даже тогда, когда Саламе занял лидирующую позицию в «Черном сентябре». Американцы поддерживали контакты с ним не из-за того, что не соглашались с оценкой «Моссадом» роли и ответственности Саламе за террористическую активность, а несмотря на этот фактор.

Саламе признался Эймсу, что привлек Мохаммеда Будию, директора театра в Париже, посылавшего агентов для того, чтобы взорвать отель в Израиле, к деятельности «Черного сентября». «Эймс рассматривал это как “интересную информацию” и даже высказывал симпатии делу палестинцев: “Я полностью в курсе деятельности нашего друга, – писал он в письме посреднику, который передавал послания между ним и Саламе, – и хотя я не согласен со всем, что он делает, я разделяю чувства его организации относительно того, что она должна продолжать свое дело”».

Эймс делал все от него зависящее, чтобы убедить Саламе в том, что «мы не охотимся за его организацией^[576]. Вопреки тому, что он думает, мы не являемся боевой группой, каковой являются его последователи». Эймс также продолжал убеждать Саламе поддерживать действующий канал связи: «Наш друг должен знать, что у него по-прежнему есть друзья на ответственных постах, которые по-дружески относятся и к его делу».

Единственный пункт, по которому Эймс считал нужным предостеречь Саламе, – это возможные акции «Черного сентября» в Америке: «Его деятельность в Европе, полностью задокументированная, и его планы относительно нашей территории, о которых мы все знаем и жестко ударим в ответ, к разочарованию его организации, являются единственными пунктами разногласий между нами»^[577].

Иными словами, пока Саламе будет проявлять осторожность и не будет наносить вред американцам или осуществлять акции на их территории, он может продолжать атаки на другие цели без боязни ответных действий со стороны Соединенных Штатов. Эймс даже пошел на предложение: «Я могу организовать его безопасный приезд… в Европу, если он того пожелает».

При содействии посредника между Эймсом и Саламе^[578] в ноябре 1973 года в Рабате была организована встреча заместителя директора ЦРУ Вернона Уолтерса с высокопоставленными представителями ФАТХ^[579]. Понимание, которое было достигнуто между Эймсом и Саламе, стало официальной позицией: ФАТХ не будет наносить вред американцам, и секретный канал связи останется открытым.

Эймс не присутствовал при посещении Арафатом вместе с Саламе Генеральной Ассамблеи ООН, но участвовал в организации этого визита и встреч в гостинице Waldorf Astoria. «Мы видели, как он сопровождал Арафата в Нью-Йорке, – сказал Яков. – Это было оскорбительно, как будто они тыкали пальцем нам в глаза».

Саламе в качестве эмиссара Арафата стремился получить официальное признание американцами ООП единственным представителем палестинцев. Этого не произошло, но сам факт существования канала связи был, с точки зрения Арафата, серьезным достижением. В обмен Саламе помогал Эймсу с информацией о событиях в Ливане и ООП, а также о попытках соперников ООП нанести ущерб Соединенным Штатам.

Между Эймсом и Саламе сложились глубокие дружеские отношения, которые в условиях повышения престижа Эймса в ЦРУ постепенно влияли и на отношение американской администрации к ООП^[580]. Когда в 1975 году в Ливане вспыхнула гражданская война, превратившая Бейрут в зону военных действий, Саламе поставил своих людей охранять американское посольство. Израильтяне смотрели на это, стиснув зубы^[581].