История рыцарей Мальты. Тысяча лет завоеваний и потерь старейшего в мире религиозного ордена - Эрнл Брэдфорд

После провала Четвертого крестового похода в 1204 году стало очевидно: Отремер долго не продержится, когда сам христианский мир так сильно раздроблен. Инициатором Крестового похода был папа Иннокентий III. Крестоносцы должны были нанести удар прямо в сердце мусульманской власти, которое, как известно, находилось в Египте. Поход был повернут в другом направлении хитростью и алчностью венецианцев, в первую очередь дожа Дандоло. Первым делом крестоносцы разграбили далматинский город Зара, принадлежавший христианскому королю Венгрии. Это уже само по себе плохо. Но худшее было впереди. Подстрекаемые громкими заявлениями претендента на константинопольский престол (который обещал им деньги и корабли для отправки в Египет), введенные в заблуждение дожем Дандоло крестоносцы осадили столицу восточного христианского мира. Ослабленный глупостью и излишествами череды плохих правителей, которые опустошили казну и привели имперский флот в упадок, Константинополь был взят армией Четвертого крестового похода и разграблен. Это было одно из самых печальных событий в истории. Великий, замечательный город, в течение девяти веков накапливавший сокровища культуры и цивилизации, был уничтожен варварами-рыцарями и их приспешниками. Византийская империя дрогнула. А ведь именно она была и оставалась щитом Западной Европы. Она была трамплином, с которого стартовал самый успешный крестовый поход – Первый, и она же стала опорой латинского королевства в Отремере.

Услышав новость, папа Иннокентий пришел в ярость. Все его надежды на примирение западной и восточной церквей рухнули. Будучи государственным деятелем, он ясно видел, какой пагубный эффект это событие имело на христианские интересы на Востоке. Что касается религиозного аспекта, раскол между двумя христианскими церквями продолжился, если не углубился. В светской среде это событие дало латинским баронам роковую возможность создать для себя маленькие королевства и княжества на обширных греческих землях. Там они могли строить замки, плести интриги и устраивать заговоры друг против друга, охотиться, пить греческое вино и забыть о Святой земле.

Обращение латинских интересов на земли и острова бывшей Византийской империи стало смертельным ударом для Отремера. Кто захочет воевать с закаленными мусульманскими воинами, особенно с крупными силами Египта, если можно стать правителем собственных удобных владений? В любом случае, хотя в дальнейшем Крестовые походы еще совершались, старый крестоносный дух стал быстро исчезать. Даже среди госпитальеров и тамплиеров старые идеалы все чаще оказывались забытыми и стала все больше чувствоваться растущая секуляризация. В случае ордена святого Иоанна она шла из-за явного доминирования военной касты. В 1236 году госпитальеры и тамплиеры оказались под угрозой отлучения от церкви, поскольку намеревались заключить союз с известной мусульманской сектой ассасинов.

Последние были ответвлением тайной мусульманской секты исмаилитов-фанатов, которые верили, что все действия морально не важны. Они устраняли своих противников, считая убийство средством политической борьбы, и, говорят, вызывали неистовство у своих сторонников, используя гашиш. Неудивительно, что папу возмутило намерение «воинов Христа» договориться с такими презренными представителями ислама. Факт остается фактом: госпитальеры и тамплиеры (как и византийцы до них) обнаружили, что, дабы выжить в условиях, существовавших на Востоке, необходимо дружить с мусульманами. В 1238 году папа издал буллу, обвиняющую госпитальеров в том, что они ведут скандальную жизнь и не хранят верность клятвам целомудрия и бедности. Он утверждал, что они жадные и порочные люди и злоупотребляют привилегиями, которые им дал их особый статус. Несомненно, многие из этих обвинений были справедливы, но вместе с тем орден был настолько богат и могуществен, что рыцари, поддерживая правящего папу на словах, могли позволить себе не обращать внимания на буллы, изданные в далеком Риме. Семена желания подавить богатые и независимые ордены были посеяны в начале XIII века. Это привело к сожжению в 1314 году последнего великого магистра тамплиеров Жака де Моле, к пыткам и казни многих членов ордена по обвинению в ереси, конфискации их земель и собственности. Госпитальерам повезло больше. К этому времени они уже нашли для себя другую роль.

Упадок христианского дела, всегда усугубляемый соперничеством и разногласиями между госпитальерами и тамплиерами, еще более усилился после вторжения татар на севере и роста военной мощи Египта на юге. Иерусалим был взят татарами в 1244 году, и в том же году христианские силы были разбиты в Газе. Великий магистр ордена вместе с магистром тамплиеров были взяты в плен и отправлены в Египет. Это была самая большая катастрофа после битвы при Хаттине. Среди руин и дыма горящих городов явственно замаячил призрак гибели латинского дела на Востоке. Замки и гарнизоны сдавались один за другим. Великая крепость госпитальеров в Аскалоне держалась дольше других, но и она в 1247 году сдалась. Двумя годами позже госпитальеры были среди тех, кто принял участие в Крестовом походе святого Людовика Французского, цель которого была разрушить власть мусульман в Египте. Поход завершился очередной катастрофой. Король Людовик был при Мансуре взят в плен и впоследствии отпущен за огромный выкуп. Вместе с ним свободу обрели двадцать пять госпитальеров и великий магистр ордена.

Христиане, в те века непрерывно ссорившиеся между собой, сами привели себя к краху. В общем, то же самое было и у мусульман. Уже в дни Саладина было очевидно, что мусульмане безусловно сумели бы без особого труда изгнать чужеземцев, если бы были едины. Но, как и их извечные противники, они погрязли в распрях – религиозных, политических и расовых. Преемником Саладина стал Руки ад-Дин Бейбарс, тюрок по происхождению. Он в конце концов стал султаном Египта и Дамаска. Жизнь этого человека была полна насилия. Основное ее содержание составляли «битвы, убийства и внезапные смерти». Он не только сумел изгнать латинян из Египта, но положил начало серии кампаний, которые в конечном счете должны были изгнать латинян из Леванта. Сэр Джон Глабб (1897–1986, английский военный и политический деятель, генерал. – Ред.) писал: «Хотя он был по сути своей солдатом, Бейбарс интересовался вопросами управления. В голодные времена он обязывал богатых кормить бедных. По религиозным или политическим мотивам он стремился к роли защитника ислама. Строгими приказами он запрещал использование алкоголя, развлечения с танцовщицами и прочие виды аморального поведения… Прежде всегда Бейбарс был солдатом. Он часто выезжал из цитадели в Каире на плац, где лично наблюдал за тренировкой войск. Иногда он сам демонстрировал свое мастерство, и лишь немногие из солдат – если таковые вообще находились – могли показать владение копьем или меткую стрельбу из лука на полном ходу с большей ловкостью, чем султан».