История рыцарей Мальты. Тысяча лет завоеваний и потерь старейшего в мире религиозного ордена - Эрнл Брэдфорд

Холодным зимним вечером 1 января 1523 года, когда Карийские горы на другой стороне пролива были покрыты снегом, а море, по мере того, как солнце склонялось к горизонту, быстро темнело, рыцари ордена, пережившие осаду, навсегда стали покидать свой островной дом. Они направлялись в порт Ханья на Крите, где намеревались запастись питьевой водой и продуктами и дать раненым, измученным качкой и отсутствием удобств на кораблях, небольшую передышку. Л’Иль-Адам находился на карраке «Санта-Мария», которой командовал англичанин сэр Уильям Уэстон. Ее сопровождали две галеры – «Сан-Джованни» и «Санта-Катерина», а также барк «Пер ла». Эти суда представляли весь маленький флот всех лет пребывания ордена на Родосе и обеспечивали славные победы на море. Рыцарям позволили взять с собой оружие, за исключением бронзовых пушек. Они имели при себе, помимо личных вещей, реликвии, столь дорогие для их религии, в том числе десную руку святого Иоанна, помещенную в украшенный драгоценными камнями реликварий. И еще архивы ордена. (Эти записи его вековой истории, а также реликвии Истинного Креста, Священного Терна, мощи святой Евфимии и икона Филермской Божьей Матери сопровождали госпитальеров в их новый дом.) Эрик Брокман (1480–1522. – Ред.) отметил: «Среди тех, кто поднялся на борт вместе с великим магистром, был молодой провансалец Жан Паризо де ла Валетт. Спустя 43 года, когда остатки турецкой армии вернулись в Константинополь после осады Мальты, разгромленные и опозоренные великим магистром ла Валеттом, Сулейману оставалось только пожалеть о своем юношеском рыцарстве, позволившем проклятом кафиру уйти живым».

Только в апреле корабли достигли Мессины, порта, из которого, если бы европейцы выполнили свои обязательства, деблокирующие силы должны были отплыть на Родос много месяцев назад. Судьба ордена теперь зависела от Л’Иль-Адама и его способностей к дипломатии. К счастью, дипломатом он был таким же превосходным, как и воином. Тем не менее перед ним стояла очень трудная задача, едва ли не более трудная, чем защита Родоса. Европа, как обычно, была взбудоражена, орден представлялся анахронизмом, и призрак Мартина Лютера и его последователей преследовал папство. Папство на самом деле было так далеко от безопасности, что в 1527 году сам Рим был разграблен германскими лютеранскими войсками Карла V. Только благодаря силе и влиянию Л’Иль-Адама орден не потерпел окончательного краха. Рыцари постоянно думали о Родосе. Воспоминания о красивом городе, прекрасных окрестностях, садах, виноградниках, зеленых равнинах, над которыми порхали разноцветные бабочки, и о завораживающем виде через пролив на землю, с которой пришел враг, всегда были с ними.

На протяжении этих ссыльных лет у рыцарей было два дома: в Витербо, к северу от Рима, и в Ницце. Л’Иль-Адам постоянно ездил по монаршим дворам Европы, пытаясь заручиться помощью, но в тот беспокойный век даже его дипломатическое искусство не могло помочь. Ренессанс, новое мышление, сомнение в любой власти, национальная борьба – вот что было важным. Говорили, что орден – это мрачное Средневековье. Он остался в мертвом и забытом мире. Любопытно, что одним из немногих правителей, отреагировавших на призывы Л’Иль-Адама, был английский король Генрих VIII, который дал ему некоторое количество ценных бронзовых пушек взамен утраченных, оружие и доспехи. Через несколько лет, занятый поисками средств и конфликтом с папой, Генрих позабудет о былых симпатиях и захватит владения ордена в его королевстве. Но до этого орден обретет новый дом.

Госпитальеры просили полуостров на Сицилии, Корсике и Сардинии, и даже остров Эльба, любое место, где есть узкая полоска земли, на которой они могли бы построить новый дом, такой, какой они утратили. Но монархи относились к ним с подозрением. Кто знает, а вдруг они отступят от своих обязательств воевать только с неверными и позволят, чтобы их флот использовался одной европейской державой против другой? В 1530 году папа Клемент VII короновал императором в Болонье Карла V. Под его власть перешли обширные территории, в том числе три маленьких островка Мальтийского архипелага. Орден уже вел речь о них, но три французских ланга выступили категорически против (возможно, потому, что острова были голые, неплодородные и вряд ли пригодны для выращивания винограда и виноделия). Однако германский и два испанских ланга отнеслись к ним вполне благосклонно. Их в первую очередь впечатлило то, что на главном острове, Мальте, есть несколько очень удобных природных гаваней. Правда, чувства французов можно понять, если прочитать описание острова, сделанное восемью представителями ордена в 1524 году.