Великий Черчилль - Борис Тененбаум

То, что для окружающего мира называлось единым словом «англосаксы», было конструкцией, весьма далекой от монолита.

На личном уровне у премьер-министра Англии Уинстона Черчилля и у президента Соединенных Штатов Америки Фрэнклина Делано Рузвельта было много общего.

Черчилль был не только внуком 7-го герцога Мальборо. Его мать была американкой, у него было много американских друзей, он, по-видимому, искренне считал англосаксонский мир чем-то целым – по крайней мере, к лорду Бивербруку, ставшему лордом в Англии, но сколотившему огромное состояние в Канаде, относился не только как к личному другу, но и поручал ему дела самые ответственные.

Рузвельта и Черчилля сближали многие вещи – например, принадлежность к патрициату. Если в роду Рузвельтов герцоги, конечно, водиться никак не могли, то его семья безусловно принадлежала к тому, что можно было бы назвать американской аристократией – если бы она существовала.

Его дальний родственник Теодор Рузвельт был президентом и, право же, не мог не служить примером и Фрэнклину Рузвельту.

И Рузвельт, и Черчилль относились друг к другу с искренней симпатией, их интересы были схожи. Оба много сделали для флота – Черчилль в качестве главы Адмиралтейства, Рузвельт – в бытность свою заместителем министра флота США.

Оба ценили литературу.

Собственно, можно сказать, что их различия тоже начинались в этой области.

Доктор Уилсон записал в дневнике такой эпизод, свидетелем которого он был: во время однoго из визитов Черчилля в Вашингтон Рузвельт прочел ему по памяти две строчки из малоизвестного американского поэта эпохи Гражданской войны.

Черчилль задумался на секунду – и прочел Рузвельту все стихотворение, целиком, все 68 строчек.

Доктор Уилсон был потрясен.

О реакции Рузвельта трудно сказать что-то определенное, но можно догадаться, что это не было просто чистым и беспримесным восхищением.

Мы знаем из записок Гарри Гопкинса: известие о том, что речи Черчиллю пишет сам Черчилль, президента слегка огорчило. Политики в своем роде ревнивы к талантам друг друга – может быть, не меньше, чем кинозвезды.

Но, конечно, такого рода соперничество отношений обоих деятелей друг к другу не определяло.

Основой были интересы их государств.

В 1940 г. главный, решающий интерес Англии был прост. Надо было оставаться в живых.

Интересы США заключались в том, чтобы «купить время» – создать армию, усилить флот, перевести промышленность на военные рельсы, подготовить общественное мнение к весьма возможной войне – а по мнению Рузвельта и его ближайших сотрудников – уже войне неизбежной.

Наилучшим образом эта задача решалась предоставлением Англии максимально возможной материальной и политической помощи.

Главные политические проблемы для Рузвельта были внутри США.

Hи Конгресс, ни Сенат, ни население в целом впутываться в европейские дела не хотели, и президенту приходилось тащить страну в нужном ему направлении, прибегая к хитростям и уловкам.

Англия в 1940–1941 гг. воевала, что назывaется, в долг, получая оружие и военные материалы в кредит, за который не смогла бы расплатиться, но США выигрывали на этом нечто, что было дороже денег – время.

Примерно с зимы 1941–1942 гг. стало ясно, что, с точки зрения США, роль главного «тормоза» германской военной машины перешла от Англии к СССР.

Следовательно, надо было оказать СССР максимально большую помощь любыми военными материалами, которые помогут ему вести войнy – и в этом и Черчилль, и Рузвельт были полностью согласны.