Артиллерия Ивана Грозного - Алексей Лобин

С захваченных плацдармов – с Холма и Заволочья – начались нападения на псковские пригороды. В начале 1581 г. были взяты Воронач, опустошена Русса, а в Ливонии поляки захватили Смильтен.

На заключительном этапе войны между Россией и Речью Посполитой наиболее значительным было применение артиллерии в обороне Пскова^[754]. Грандиозный поход польско-литовских войск под командованием короля Стефана Батория имел целью взятие одной из самой крупных крепостей в Северо-Западной Руси.

В составе многочисленной армии Речи Посполитой было 20 тяжелых орудий, которые везли на 200 волах и 400 лошадях, и 20 пушкарей. Для руководства артиллерией был нанят Бартоломей Островский с жалованьем в 300 злотых в год ^[755].

На пути ко Пскову королевской армии сдалась крепость Остров, которая не выдержала огня тяжелой артиллерии. Трофеями стали, по словам участника-поляка, «…пять орудий, гаковниц и ружей немало, а также и пороху. Наш порох, который мы израсходовали, воротился с излишком»^[756].

Осада Пскова началась 18 августа. Все крепости, которые воины Батория брали осадой или штурмом, были деревянными – как уже отмечали, их было сложно разрушить ядрами, но против каленых снарядов, огня и серы они были безоружны. Под Псковом же воинам Батория пришлось столнуться с каменной крепостью, хорошо защищенной и вдоволь снабженной ядрами и пушками. Оборона Пскова неоднократно затрагивалась в отечественной и зарубежной историографии^[757].

Действительно, во Пскове к этому времени находились крупные артиллерийские силы, стянутые с ливонских крепостей (а точнее, возвращенные назад, так как в начале Ливонской кампании Псков был основным поставщиком орудий с 1558 г.). Сосредоточение боеприпасов и артиллерии в опорном пункте на северо-западе России было достигнуто путем оголения оборонительного вооружения в ливонских городах.

Среди артиллерии города выделялись две крупных пищали – «Барс» и «Трескотуха», которые в дальнейшем сыграли свою роль в обороне Пскова. Большую пушку «Трескотуху» псковичи перевезли из верхнего боя на нижний для ведения стрельбы прямой наводкой. 26 августа противник пытался подойти к крепости, чтобы начать осадные работы, но пальбой со стен и башен был отогнан.

Свой лагерь, первоначально расположенный на р. Псковке, Баторий решил перенести из-за начавшихся обстрелов русской артиллерии, ядра которой стали падать за версту от крепости, что было полной неожиданностью для королевских войск.

Осаждавших ждал еще один неприятный сюрприз в виде большого количества пушечных ядер, залетавших в траншеи. С такой организованной контрбатарейной борьбой королевское войско еще не сталкивалось. На удивление польских участников осады, из крепости стреляли из 40- и 70-фунтовых орудий. «Русские сильно стреляют по окопам, бросают в них ядра в 70 фунтов и очень большие камни. Однако туры наши так хороши, что эта стрельба нисколько их не портит. Много уже израсходовано в городе. Ядер и пороху должно быть там большой запас»^[758].

Под Псков были доставлены вначале 20 осадных орудий в 22 и 34 фунта калибром. Если осадные картауны необходимо было устанавливать не более чем в нескольких десятках метров от укреплений, то артиллерия осажденных, расположенная на оборудованных позициях (раскатах) и в башнях, имела дальность стрельбы значительно большую, чем у противника. «Пушки у них отличные и в достаточном количестве; стреляют ядрами в сорок полновесных фунтов, величиною с голову: достанется нашим батареям и насыпям!» – в своем дневнике восклицал участник похода Станислав Пиотровский^[759].

К большому сожалению, у нас нет точной информации об артиллерии Пскова. Из польских «диариушей» (дневников) осады известно, что польский лагерь, батареи и шанцы русские обстреливали из крупных орудий. «Повесть о походе Стефана Батория под град Псков» упоминает только о двух именных крупных орудиях – «Барсе» и «Трескотухе». Автор «Повести…» вложил в уста короля следующее высказывание, говорящее о роли артиллерии: «Кто наставники мои, которые вели меня на Псков и говорили, что в Пскове нет больших орудий, что князь великий все орудия велел вывезти из Пскова? И что я вижу и слышу? Что у меня и с собою, и в Литве нет ни одной такой пищали, которая бы так далеко стреляла!»^[760]

Сохранились описи псковского наряда 1630-1690-х гг., но судя по перечню стволов, городовая артиллерия была существенна обновлена. Основу составляли пищали, отлитые в 1590-1630-х гг. Старых орудий, которые, возможно, участвовали в обороне 1581–1582 гг., остались единицы. Так, на среднем бое Плоской башни находилась «пищаль волконея, на собаке, мерою 2 аршина бес четверти, к ней в онбар 400 ядр, весом по кружалу по гривенки бес четверти ядро, лита в 1543 году». Очевидно, это был трофейный ливонский фальконет^[761]. На Казенном дворе в нижнем бою до 1680-х гг. стоял «отрывокъ полуторной пищали медной, в станку и на колесах, гладкая, мерою 3 аршина бес полувершка, к ней в онбаре 100 ядръ, весом по кружалу по 6 гривенок ядро»^[762] «Отрывок» (или «урывок») – это сохранившаяся после разрыва ствола основная его часть. Возможно, орудие получило повреждение или в 1581–1582 гг., или в 1615 г. (осада Пскова шведским королем Густавом Адольфом). Можно сказать, что среди полуторных пищалей были и те, которые отливались в 1550-х гг. Якобом фан Веллерштаттом – одно орудие 1553 г. стояло на вооружении до 1700 г., а затем было отправлено под злосчастную Нарву. Возможно также, что некоторые указанные в описи 1630-х гг. железокованные «хвостуши» и «тюфяки» также когда-то стояли на вооружении Пскова 1580-х гг.