Ни страха, ни надежды. Хроника Второй мировой войны глазами немецкого генерала. 1940-1945 - Фридо фон Зенгер

Преследование разгромленного противника всегда было специальным предметом военной науки. Поэтому я считаю, что стоит посмотреть, как происходило преследование разбитой у Кассино 10-й армии и потерпевшей поражение у Анцио 14-й армии с точки зрения этих преследуемых и численно уступающих противнику войск. Такой анализ позволит нам составить представление об общих положениях оперативного преследования в современной войне.

22 января 1944 года противник создал плацдарм в Анцио и с тех пор все время удерживал его. Хотя атаки, которые он одновременно предпринимал в районе Кассино, были сведены на нет, оставалось фактом то, что этот созданный в глубоком тылу 10-й германской армии плацдарм служил базой для оперативного преследования немецких войск в случае прорыва фронта у Кассино.

Ныне известно, что у союзников не было единого мнения относительно направления главного удара с этого плацдарма с целью разгрома 10-й германской армии. Она должна была стать основной целью преследования. Лорд Александер стремился развернуть свои войска в направлении Вальмонтоне, в то время как подчинявшийся ему генерал Марк Кларк, командующий 5-й американской армией, считал своей важнейшей целью Рим. Хотя точка зрения последнего, как и все решения стратегического характера, имела под собой политическую подоплеку, она соответствовала также и тактической концепции параллельного преследования, идущего глубоко в тыл отступающего противника и вынуждающего его тем самым капитулировать без крупного сражения.

Давайте посмотрим, как сказались на 10-й германской армии охватывающие наступательные действия противника – фронтальная атака у Кассино и атака в тыл у Анцио. 11 мая и в последующие дни фронт 14-го танкового корпуса, который своим правым флангом упирался в море, находился под угрозой полного прорыва. 17 мая я вновь принял командование этим корпусом. До 31 мая обстановка развивалась следующим образом.

Мой корпус был отброшен с длительно удерживаемой «линии Густава» и отошел в долину Лири. 2-й американский корпус продвинулся вперед вдоль побережья и соединился с частями 4-го американского корпуса, прорвавшимися со стороны Анцио. Севернее 2-го американского корпуса французский корпус генерала Жюена с алжирской и марокканской дивизиями начал быстро наступать на Вальмонтоне и достиг важной с точки зрения нашего снабжения и возможного вывода войск дороги между Кассино и Римом. Чуть отставал 13-й британский корпус, который продвигался от Кассино в направлении Фрозиноне.

Мое предложение поскорее пробиться к Вальмонтоне было отвергнуто, поэтому нам оставался единственно возможный путь: выйти из боя, как только получим разрешение из группы армий, и, обеспечив защиту с трех сторон, отходить к Субьяко по дороге в предгорьях, которая пока еще была свободна.

Пока одна дивизия разворачивалась в сторону тыла на правом фланге, остальные продолжали вести бои. Перед нами стояла задача сохранить хоть какую-то связь с 10-й армией, которая с боями отступала на север, и не дать французскому корпусу оттеснить нас в горы. Кроме того, мы должны были воспрепятствовать дальнейшему наступлению британского корпуса на Фрозиноне. Следовательно, нам нужна была свобода маневра для дальнейшего продвижения в общем северо-западном направлении. Я оставался во Фрозиноне на своем передовом командном пункте и покинул его как раз перед тем, как его захватил противник. Таким образом, управление операцией осуществлялось от передовой к тылу, что едва ли было нормально, но психологически, видимо, правильно, так как предотвращало разложение армии.

Мои друзья Кампанари уехали в горы искать свою дочь, но не нашли и вернулись на свою маленькую ферму. До тех пор пока возле их дома не разместились артиллерийские батареи, они не снялись с места, чтобы укрыться в каком-нибудь удаленном монастыре в горах.

Кастель-Массино становился все более и более пустынным и враждебным, пока мой штаб наконец не уехал, оставив меня одного с дежурным офицером. В последний день ко мне собирался переехать Бааде, но тоже не смог остаться, так как легкие артиллерийские орудия уже рявкали позади нас и через несколько часов здесь уже должна была проходить линия фронта. В обществе Бааде и одного британского летчика, самолет которого был только что сбит, я выпил последнюю чашку чаю в том прекрасном саду.

Прорыв моего корпуса прошел достаточно успешно. По единственной горной дороге, где не имелось никаких укрытий, за пять дней и ночей было выведено семь дивизий. Это удалось, несмотря на то что двигаться по той дороге в дневное время было практически невозможно из-за господства противника в небе, а один из жизненно важных мостов был разрушен бомбами, и его пришлось сначала восстанавливать.

Попытка противника использовать свой прорыв с плацдарма Анцио для того, чтобы отрезать пути отступления для нашего 14-го корпуса, провалилась. Из этого уже можно было сделать вывод, что план Александера бросить мощные силы с плацдарма в наступление на Вальмонтоне не увенчался бы успехом. 14-й танковый корпус можно было уничтожить только в том случае, если бы противнику удалось затем прижать его у Фрозиноне или же если бы он продвинулся за Вальмонтоне на Субьяко, где он столкнулся бы с трудностями рельефа.

Если исходить из того, что гораздо правильнее наступать побежденному противнику на пятки, то 14-ю немецкую армию, разгромленную 6-м корпусом США, надо было гнать дальше Рима вдоль побережья Тирренского моря, что и произошло на самом деле. Но, планируя майское наступление, Александер, возможно, уже хорошо продумал вопрос, стоит ли и, если стоит, то в какой момент развернуться внутрь, чтобы отрезать 10-ю германскую армию, которая была еще далеко позади 14-й, и полностью заблокировать ее вывод.