Ни страха, ни надежды. Хроника Второй мировой войны глазами немецкого генерала. 1940-1945 - Фридо фон Зенгер

Решение о вводе в бой резервов всегда является важнейшим для исхода оборонительного сражения. Поскольку наши боевые порядки были развернуты лишь на небольшую глубину, внезапная атака всегда грозила прорывом. Хорошо известно, что Гитлер со своими дилетантскими представлениями хотел справиться с таким положением дел, просто отдав приказ удерживать определенные позиции под угрозой дисциплинарных мер. Такого рода требование никогда нельзя было выполнить. Мы взяли на вооружение другой способ: держать, по крайней мере, местные резервы так близко к линии фронта, чтобы их немедленно можно было бросить в контратаку. Если, как это обычно бывало, полк не имел на своем участке полнокровного батальона в резерве, передовую оголяли еще больше, чтобы занять участок в глубине обороны и создать резерв. Но в результате передовая становится еще более уязвимой.

Приказ «стоять насмерть» и следовавшее за ним расхождение между желаемым и действительным нельзя относить лишь на счет представлений Гитлера о Первой мировой войне. Такие идеи можно обнаружить и в германских уставах межвоенного периода. Они требовали, чтобы в результате боя, завершившегося в глубине оборонительных позиций, передний край обороны снова был в руках обороняющихся, – это означает, что позиция должна быть удержана. Длившаяся месяцы оборона Кассино доказала, что такое требование невыполнимо, когда одна из сторон вынуждена полностью перейти к обороне из-за того, что сильно уступает противнику в численности и вооружении. В таких боях в случае серьезного прорыва передовую линию никогда не отбивали обратно. К тому же зачастую позиционное сопротивление оказывалось в глубине, там, где его никто не ожидал.

Нехватку местных резервов не всегда удавалось ликвидировать. Но без резервов командующему не обойтись. Если они отсутствовали, то командир соответствующего уровня лишался возможности успешно обороняться. В искусстве оперативного управления по-прежнему остается главным правилом держать в целости свои резервы и заменять те, что уже израсходованы. Командир не сможет сдерживать атаку противника, не имея в своем распоряжении достаточно резервов. Ввод их в бой – одно из самых трудных решений на войне. Знаменитое высказывание, что «ошибка в выборе средств приносит меньше бед, чем бездействие», в этой ситуации неприменимо. В случае прорыва противника главнокомандующий должен выждать, пока не убедится, что это не просто отвлекающая атака, затем подождать, пока не наступит подходящий момент для контратаки. Со стороны это может выглядеть как бездействие. Но если ввести резервы в бой преждевременно, у него уже не останется других ресурсов, которые он может задействовать, и это, как правило, катастрофа. ОКБ все больше настаивало на том, чтобы слабые резервы держались наготове во втором эшелоне, выдвинутыми как можно дальше вперед, то есть в пределах километра от передовой, и выполнять прежнее требование – «разбираться» с прорывами посредством немедленных контратак. Однако подобное распыление сил не может привести ни к чему, кроме как к лишению командующего и его подчиненных возможности управлять операцией.

Приведу два небольших примера, демонстрирующих правильное и неправильное использование резервов в боях у Кассино. Один я уже подробно описал и привожу его здесь только для напоминания. Это была атака 18 января на правый фланг 14-го танкового корпуса у Тирренского моря, завершившаяся опасным прорывом противника. Группа армий ввела в бой на опасном фланге резервные дивизии, 29-ю и 90-ю гренадерские моторизованные. Это было рискованно, что стало ясно при высадке десанта в Анцио 22 января. И все-таки там 29-я гренадерская моторизованная дивизия была быстро отведена назад, и она смогла помешать союзникам в развитии успеха их десантной операции.

Это был действительно классический пример правильного использования резервов: их разместили далеко в глубине, чтобы за счет их мобильности быстро перебросить на угрожаемый участок фронта, а заодно справиться с опасностью вторжения противника на побережье; далее – решительный ввод в бой двух дивизий, что было сознательным риском, и отвод одной из них после того, как противник был остановлен, хотя этот отвод и произошел раньше, чем была отбита прежняя позиция.

Противоположный пример имел место четырьмя месяцами позже на том же самом участке фронта. Тогда командующий армией, действуя под нажимом ОКБ, перебросил в мое отсутствие имевшуюся в его распоряжении 15-ю гренадерскую моторизованную дивизию на южный участок, развернув отдельные батальоны и выдвинув их далеко вперед. Принцип мощных резервов был отвергнут в пользу контрударов, которые должны были начаться немедленно после прорыва противника. Таким образом, эти батальоны послужили не более чем усилением для полков, находившихся на передовых позициях. Возможно, события в тот период развивались бы так же, даже если оперативное управление было безупречным. Наступило время развала фронта. Даже если бы он успешно оборонялся, то все равно бы пал, когда противник прорвался со своего плацдарма в Анцио.