SPQR. История Древнего Рима - Мэри Бирд

Тирон пережил своего хозяина. Цицерон, как мы увидим дальше, встретил свой ужасный конец в декабре 43 г. до н. э., равно как и его брат Квинт. Тирон прожил, как считается, до 4 г. до н. э., до 99 лет. Он потратил остаток лет на культивирование и лакирование посмертной славы Цицерона, помогая редактировать письма и речи, составляя биографию, которая, хотя и не сохранилась, послужила источником для последующих римских историков. Он даже издал большой сборник шуток Цицерона. Один из поклонников Цицерона позже отметил, что репутация его как острослова была бы выше, будь Тирон немного более разборчив в выборе материала.

Тирон дожил до утверждения единовластного режима императоров. Республика превратилась в туманное прошлое. Этому новому режиму посвящены последние четыре главы «SPQR», которые охватывают период чуть больше 250 лет: от убийства Цезаря в 44 г. до н. э. до начала III в., или, конкретнее, до 212 г., когда император Каракалла даровал римское гражданство каждому свободному жителю империи. Эта история сильно отличается от той 700-летней истории, что мы рассматривали до сих пор.

История Рима этого позднего периода в некотором смысле ближе нам, чем все, что происходило ранее. Именно в этот период появились те знаменитые памятники архитектуры, которые до сих пор возвышаются в Риме: от Колизея, возведенного для народной потехи в 70-х гг. н. э., до Пантеона («храма всех богов»), построенного пятьюдесятью годами позже императором Адрианом, этого единственного древнего храма, в который можно зайти сегодня и застать его почти в первозданном виде, сохранившегося благодаря превращению в христианский храм без глобальной перестройки. И видимая теперь надземная часть римского Форума – центра древнего города, где происходили великие политические сражения римской Республики, – была создана при императорах, а не в эпоху Гракхов, или Суллы, или Цицерона.

В целом о первых двух столетиях новой эры известно гораздо больше, чем о предыдущих, хотя и не появилось никого равного Цицерону, о ком бы мы знали столько живых деталей. Сохранился огромный объем прозы, поэзии и исторических трудов, в нашем распоряжении имеются биографии отдельных императоров, полные выдуманных историй и сплетен; циничная сатира Ювенала и других, высмеивавшая предубеждения римлян; оригинальные, богатые на выдумку романы, прежде всего «Сатирикон» Гая Петрония Арбитра, бывшего другом, а затем жертвой императора Нерона. По этому сюжету 2000 лет спустя Федерико Феллини снял одноименный фильм. Это веселая и непристойная книга о скитаниях трех бездельников по Южной Италии, запечатлевшая оргии, дешевые постоялые дворы с кроватями, где обитают клопы, и замечательный, доведенный до абсурда образ разбогатевшего грубого вольноотпущенника Трималхиона, который чуть было не дал название другому, более позднему, но тоже классическому роману: рабочее название «Великого Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фицджеральда – «Трималхион из Уэст-Эгга».

Коренные перемены были запечатлены, прежде всего, в надписях на камнях. Мы уже проанализировали некоторые более древние образцы, будь то надгробие Сципиона Барбата или полупонятная надпись со словом «царь» (rex), откопанная на Форуме. Однако все эти надежные свидетельства древних времен были крайне скудны. По причинам, до сих пор невыясненным, в I в. н. э. произошло взрывообразное увеличение количества сообщений, запечатленных в камне и бронзе. Сохранились тысячи и тысячи эпитафий из всех уголков империи, рассказывающие о судьбах относительно простых людей, во всяком случае тех, кто мог себе позволить увековечить память о себе, хотя бы самую скромную. Чаще всего в них отражалась только профессия усопшего («продавец жемчуга», «рыботорговец», «повитуха» или «пекарь»), но иногда и целые истории жизни. Одна словоохотливая надпись повествует о женщине с белой кожей, красивыми глазами и маленькими сосками, которая была связующим звеном брака втроем, разрушившегося после ее смерти. Тысячи кратких биографий выдающихся граждан вырезаны на постаментах их статуй, разбросанных по всему римскому миру. Письма от императоров или декреты сената горделиво выставлены в разных уголках империи. Если перед исследователями раннего Рима стояла задача втиснуть в канву истории все имевшиеся свидетельства, радуясь любому количеству информации, то к I в. н. э. проблема заключалась в выборе наиболее содержательных источников.