В гостях у Джейн Остин. Биография сквозь призму быта - Люси Уорсли

"Чотон можно назвать вторым, а также последним домом Джейн Остин", — писал ее племянник, поскольку в Бате и Саутгемптоне "она была лишь временным жителем чужой страны, и только здесь нашла настоящий дом в окружении близких людей".

Очень мило, правда? Но так ли это? Такова официальная точка зрения Остинов из Хэмпшира, которые хотели пересадить корни знаменитой тетки на свою почву и присвоить ее себе. Тем не менее нет смысла отрицать, что возвращение в Хэмпшир и дом, который Джейн обрела в Чотон-коттедже, дали ей уверенность в себе и освободили от домашних обязанностей, что в конечном итоге привело к успеху ее относительно поздно расцветшей карьеры романистки. До нас дошли именно те книги, которые она написала или переписала в этом самом известном из своих домов.

Теперь в этом здании находится дом-музей Джейн Остин. Даже при жизни Джейн его не называли Чотон-коттедж, но мы с готовностью пользуемся этим удобным сокращением. Весной это очень милое место на тихой деревенской улице, с тюльпанами в саду и кафе-кондитерской напротив. Возможно, Остины из Хэмпшира не захотели бы в этом признаться, но во времена Джейн здесь было шумно и совсем не так живописно. На самом деле дом был очень далек от идеала.

То обстоятельство, что на старости лет у миссис Остин появился дом, стало результатом решения, принятого много лет назад, — обменять сына на благополучие. После смерти жены Эдвард не стал насовсем уезжать из Годмершэм-парка. Однако большую часть времени он проводил в главном доме в Чотоне, если поместье было не занято арендаторами. Иногда он отдавал дом в распоряжение брата Фрэнка.

Коттедж, где поселились его мать и сестры, раньше занимал мистер Сьюард, управляющий поместьем Эдварда в Чотоне. Непонятно, почему Эдварду потребовалось столько времени, чтобы предложить своим родственникам дом; он мог сделать это сразу же после смерти мистера Остина. Возможно, женщины хотели реализовать план Фрэнка и обосноваться в Саутгемптоне и не сразу признали свое поражение. Теперь местечко Чотон превратилось в центр жизни Остинов; Эдвард занимал главный дом, а женщины — расположенный рядом коттедж. Вскоре и Фрэнк Остин поселил Мэри и детей неподалеку, в маленьком городе Олтон. В Стивентоне, до которого было всего пятнадцать миль, по-прежнему жил Джеймс Остин с женой Мэри.

Прежде чем переехать в Чотон из Саутгемптона, Джейн и Кассандра постарались побольше узнать о своем новом доме. "Там шесть спален", — сообщали они, выяснив подробности у своего брата Генри, который поехал в Чотон по их просьбе. Он также рассказал о чердаках, в один из которых можно поселить слугу, которого собирались нанять дамы. Им надоело чисто женское окружение в Стивентоне, и они хотели, чтобы в доме был мужчина. Теперь, когда не нужно было платить арендную плату, они могли себе это позволить.

Дом построили в конце семнадцатого или начале восемнадцатого века, и тогда он назывался Петти Джон. Он принадлежал йомену, обрабатывавшему небольшой участок собственной земли. В 1769 году Петти Джон, "расположенный в северной части Королевского тракта", был за 126 фунтов продан Томасу Найту.

После продажи в доме разместился постоялый двор, о чем часто упоминается в семейной хронике. В 1787 году среди выставленного на продажу имущества были "сусловарочный котел с краном и оковкой" и "около десяти бочек доброго старого пива". Здесь собиралась буйная публика, и в доме или на улице возле него были совершены два убийства. В 1791 году хозяин постоялого двора съехал, и в коттедже поселился Бриджер Сьюард, управляющий имением приемного отца Эдварда. После смерти Сьюарда в доме осталась жить его вдова, но в 1809 году она съехала, освободив место для Джейн.

Для постоялого двора это было удобное место — прямо у развилки дорог на Лондон, Портсмут и Винчестер. На акварели с видом дома, которую нарисовала Анна Остин, запечатлен дорожный указатель, а также пруд с белыми гусями на соседней лужайке. Однако пруд находился слишком близко к дому. "Наш пруд переполнен, дороги грязные, стены отсырели, — писала Джейн в один из дождливых дней марта. — И мы все время надеемся, что этот ненастный день будет последним".

Г-образный Чотон-коттедж имел беспорядочную планировку, но оказался довольно просторным. Он был "таким же, как большинство домов приходских священников в те времена, — писал племянник Джейн. — Потолки низкие, с грубой отделкой… некоторые спальни очень маленькие… ни одной большой, но их достаточно, чтобы вместить хозяев и нескольких гостей". На акварели Анны красный кирпич стен, который так нравится нам сегодня, закрыт кремовой штукатуркой.