В гостях у Джейн Остин. Биография сквозь призму быта - Люси Уорсли

Для сестер собор был одним из достоинств жилища на Колледж-стрит, но тесные комнатки дома стали для них, вне всякого сомнения, серьезным разочарованием. Впоследствии в этом здании располагалась известная кондитерская. Жизнь Джейн была похожа на ту, что предсказывал автор печальной книги "Старые девы": "Проведя веселые годы юности в удобном поместье богатого отца, она вынуждена довольствоваться тесным жилищем в маленьком городке, с одной служанкой".

Образ жизни сестер в эти несколько недель вызывает в памяти мисс Бейтс из "Эммы", с ее мелкими домашними заботами. Во время разговора болтливая мисс Бейтс, "прервав себя на полуслове, помчится к старенькой юбке своей матушки. Не такая уж она, кстати, и старенькая, эта юбка — она еще послужит, — да и вообще, она рада отметить, юбки у них в семье прочны на удивленье".

В один из дней, проведенных в Винчестере, Джейн пишет последнее из ее сохранившихся писем. По меткому выражению критика Кэрол Хоулихен Флинн, в этом письме Джейн сама почти становится мисс Бейтс. Она пишет о каких-то знакомых, "добродушных и обходительных", но в то же время отмечает их неумение одеваться и выражает надежду, что они будут придерживаться новой моды на "более длинные юбки, чем в прошлом году". Это в буквальном смысле последние слова ее последнего письма — о юбках! Таков характер всех писем Джейн из Винчестера: домашних, наполненных мелкими подробностями, приземленных. Но в них можно усмотреть намек на то, насколько важны для нее эти незначительные детали. Они не ускользали от ее внимания — и от нашего тоже.

Джейн с сестрой были близки как никогда, и "их сестринскую любовь друг к другу вряд ли можно переоценить". "Я стольким обязана ей, — восклицала Джейн, — и трепетной любви всей моей милой семьи!" Она признавалась, что "может лишь плакать и еще и еще молить Бога, чтобы он благословил их". В те далекие дни, когда Джейн была здорова, она писала, что "это жестокий мир, каждый сам за себя, и я не жду добра от других". Но с приближением конца она, подобно многим людям, столкнулась с неожиданными проявлениями милосердия.

6 июня в Винчестер, на Колледж-стрит, приехала Мэри Остин, чтобы помочь ухаживать за Джейн. Та самая Мэри, которую все эти годы Джейн не слишком привечала. Но все знали, что в трудную минуту на нее можно положиться, и теперь она приехала, чтобы "немного подбодрить их и взять на себя часть забот".

Наконец Мэри и Джейн примирились. 9 июня Джейн стало гораздо хуже: "Мистер Лайфорд думал, что конец близок, и она сама считала, что умирает". Убежденная в этом, она "сказала тем, кто ее окружал, все, что хотела", в том числе произнесла такие слова: "Ты всегда была для меня доброй сестрой, Мэри". В трудные для Джейн времена "доброжелательность никогда ей не изменяла; она была деликатной и благодарной всем, кто за ней ухаживал".

Семья примирилась с неизбежным. Джеймс Остин написал сыну в Оксфорд, чтобы тот был готов "к тому, что может принести следующее письмо", а Каролина, дочь Джеймса, писала: "Теперь мне кажется, что я недостаточно любила и ценила ее". Джейн навестили братья, даже Чарльз, который приехал, несмотря на тяжелую болезнь дочери. Во вторник 19 июня он писал: "Видел ее дважды за вечер — очень боюсь, в последний раз в этом мире, поскольку доктора не надеются на выздоровление".

Но затем жестокий цикл болезни повторился, и Джейн стало немного лучше. Мэри Остин уехала домой, а миссис Остин сообщала, что ее младшая дочь "очень приободрилась и чувствует себя гораздо лучше… появилась надежда по крайней мере избежать смерти".