Судьба венценосных братьев. Дневники Великого Князя Константина Константиновича - Михаил Вострышев

Если русская проза достигла своих вершин в 1870–1890-го годы, то расцвет русской поэзии начался еще в пушкинское время, и с каждым десятилетием она обогащалась именами новых блистательных стихотворцев. Но для Константина Константиновича эталоном оставались исключительно люди прошлого: Пушкин, Лермонтов, Фет, А. К. Толстой. Потом рядом с ними встал Тютчев.

«Вчера с наслаждением читал за кофе стихи Тютчева. Они мне давно знакомы по некоторым, которые я знаю наизусть, Фет ставит Тютчева очень высоко, тотчас же вслед за Пушкиным и Лермонтовым и часто высказывает это мнение в своих письмах ко мне. Я с удивлением и некоторым недоверием слышал это мнение, думая, что Тютчев не стоит такой похвалы. И вот теперь, внимательно перечитывая его произведения, я поражаюсь их совершенством и своеобычностью и не могу не согласиться с Фетом» (17 августа 1889 г.).

А вот Константин Батюшков не лег на душу:

«Перед прогулкой успел прочитать стихотворения Батюшкова. Несмотря на уважение, с которым я смотрю на почитаемого Пушкиным поэта, его стихотворения за редким исключением кажутся мне скучноватыми» (23 июня 1888 г.).

Довольно поздно оценил великий князь творчество Евгения Баратынского:

«Какой это был тонкий, наблюдательный ум, что за чуткая возвышенная душа, сколько благоволения, как много приветливости в этом светлом уравновешенном характере» (19 апреля 1896 г.).

Хоть и познакомился в 1887 году великий князь с Константином Случевским, но продолжал считать его плохим стихотворцем. Не мог согласиться и с восторженным почитанием публикой рано умершего Семена Надсона:

«Неужели он выше меня как поэт? Не могу примириться с этой мыслью» (16 января 1888 г.).

После смерти Афанасия Фета и Аполлона Майкова единственным современным поэтом, которого по-настоящему ценил Константин Константинович, оставался Арсений Голенищев-Кутузов. Многие его стихи он знал наизусть и нередко декламировал на «Измайловских досугах».

«Граф Голенищев-Кутузов прислал мне свою новую, еще не изданную поэму «Райский день». Что за прелесть, как светло и изящно!» (14 февраля 1895 г.).

«О графе Кутузове мало кричали, зато потомки не забудут его. Не забывают поэта, который служит чистому искусству, который не потворствует переменчивым и преходящим вкусам толпы, у которого стремления бескорыстны и возвышенны» (28 июля 1913 г.).

Голенищев-Кутузов, несомненно, одаренный поэт, к тому же близких к Константину Константиновичу взглядов как на поэзию, так и на жизнь. Но было у великого князя пристрастие к отдельным малоизвестным сочинителям, чье невыразительное творчество ныне прочно забыто. Среди них две женщины — Поликсена Соловьева и Мирра Лохвицкая. Августейший поэт восторженно хвалил стихи первой за «бодрое жизнерадостное настроение», вторую выделял среди других за религиозную тематику. Обе удостоились Пушкинской премии Академии Наук, а Поликсене Соловьевой великий князь даже посвятил стихи: