Судьба венценосных братьев. Дневники Великого Князя Константина Константиновича - Михаил Вострышев

Великий князь Константин Николаевич, создавший один из интереснейших журналов — «Морской сборник», предоставил в 1855 году его страницы для очерков Ивана Гончарова «Фрегат “Паллада”», а осенью 1873 года пригласил уже маститого писателя преподавать словесность своим детям. Юный Константин Константинович не столько впитывал знания на уроках Ивана Александровича, сколько влюбился в него, как автора замечательных романов «Обыкновенная история», «Обломов» и «Обрыв». Гончаров вскоре бросил преподавательскую деятельность, но продолжал поддерживать знакомство с семьей Константина Николаевича. Ивану Александровичу, преклоняясь перед его ясным умом и выдающимся творчеством, решил послать на суд свои первые стихотворения в начале 1884 года Константин Константинович.

«Первые стыдливые звуки молодой лиры, — отвечал семидесятидвухлетний писатель, — всегда трогательны, когда они искренни, т. е. когда пером водит не одно юношеское самолюбие, а просятся наружу сердце, душа, мысль. Такое трогательное впечатление производит букет стихотворений, записанных в книжке при сем возвращаемой».

Великий князь ожидал больших похвал, ведь почти все его окружение уверяло, что он — первостатейный поэт. И все же благожелательный, хоть несколько суховатый и даже высокомерный отзыв всеми почитаемого писателя значил больше, чем экзальтированный поток слов великосветских дам.

Константин Константинович стал чаще приглашать Гончарова в Мраморный дворец, чтобы поговорить с ним о литературе и дать для критического разбора свои новые произведения. Правда, оценки часто оказывались жесткими и нелицеприятными. О драматическом стихотворном отрывке «Возрожденный Манфред»^[43] в марте 1885 года Гончаров высказался неодобрительно: «Извините, если скажу, что этот этюд — есть плод более ума, нежели сердца и фантазии, хотя в нем и звучит (отчасти) искренность и та наивность, какую видишь на лицах молящихся фигур Перуджини^[44]».

И это после того, как «Возрожденного Манфреда» зачарованно слушали офицеры на «Измайловском досуге»!

Наконец настал главный экзамен: Гончарову послана для оценки первая книга. Выше других стихотворений писатель оценил посвященные армейской жизни: «Письмо из-за границы», «Из лагерных заметок» и «Умер».

«Это три перла Вашей юной музы, и что в них, таких маленьких вещах, заключено, сжато — больше признаков серьезного таланта, нежели во всем, что Вами написано, переведено и переложено прежде… Почему? Потому что эти очерки взяты из вашей собственной личной жизни и взяты прямо, непосредственно».

Уже больной и замкнувшийся в себе писатель не в силах оказался оценить и полюбить лирику К.Р., не заметил прекрасных стихотворений, как, например, «Уж гасли в комнате огни…» или «Отдохни». В то же время он хвалит длинное рифмованное послание измайловцам «Письмо из-за границы», хоть в меру патриотическое, но насквозь пронизанное прозаизмами и нелепым подражанием народной поэзии. Скорее, оно — одно из самых слабых в сборнике. Вот его начало: