Великие Тюдоры. "Золотой век" - Борис Тененбаум

Титул был старым, учрежденным еще в XII веке, и принадлежал семье де Веров с 1141 года. Семейство процветало при Плантагенетах, но осталось в милости и при Тюдорах – случай редчайший. Джон де Вер, 13-й граф Оксфорд, отчаянно рубился в сражении при Босворте, заслужил благодарность Генриха VII, и дальше де Веры так и оставались на виду, сохраняя в семье и графский титул, и наследственную должность лорда – великого камергера – главного распорядителя королевского дворца. Эдвард де Вер, 17-й граф Оксфорд, в 12 лет осиротел и унаследовал и титул, и должность, и значительное богатство, но, поскольку сам он управлять своей собственностью еще не мог, его отдали на попечение Уильяму Сесилу, лорду Берли. Опекунство было прекрасным способом изрядно пощипать собственность опекаемого, так что королева наградила таким образом своего министра, и юный Эдвард подрастал в доме Уильяма Сесила, что, надо сказать, любви между ними не прибавило.

Питомец лорда Берли рос очень уж буйным и, несмотря на блестящие дарования, доставил своему опекуну огромное количество хлопот.

Например, он убил одного из его слуг, пырнув его шпагой. Убийство, по всей вероятности, было ненамеренным – удар был нанесен в ногу, хотя у графа была полная возможность ударить свою жертву куда угодно, благо слуга не был вооружен. Однако раненый очень быстро истек кровью – видимо, на его беду, шпага задела важную артерию. Дело замяли – жюри, которое должно было расследовать дело, удовлетворилось объяснением, что слуга как бы напал на графа и сам напоролся на шпагу, так что случай его смерти следовало объяснять как своего рода комбинацию самозащиты со стороны графа Оксфорда и самоубийства со стороны слуги.

Понятное дело, такое объяснение было шито белыми нитками. Люди осведомленные полагали, что несчастный слуга подслушивал разговоры Эдварда де Вера и делал это по поручению лорда Берли. Очень может быть – Уильям Сесил как политик любил «…быть в курсе всех дел…» и содержал множество шпионов. Надо полагать, он и у себя дома тоже хотел знать все и для сбора информации пользовался теми же методами, что и в своей профессиональной деятельности…

Как бы то ни было – дело об убийстве было замято, а потом Эдвард де Вер и вовсе женился на старшей дочери своего опекуна, Анне Сесил. Брак получился неудачным – супруг сперва отправился в долгое путешествие, уехав в Италию, а потом, после возвращения, жил при дворе. Жену свою он туда не взял – к большому негодованию тещи. Однако лорд Берли, тесть графа Оксфорда, полагал, что не следует вмешиваться в жизнь нового фаворита королевы Елизаветы – а Эдвард де Вер определенно мог считаться любимцем Ее Величества. Деньги граф тратил без счета и умудрился промотаться настолько, что королева решила его как-то выручить – она назначила ему некую «пенсию» размером в 1000 фунтов стерлингов. Случай поистине уникальный – Елизавета ненавидела расставаться с «…живыми деньгами…» и предпочитала награждать своих любимцев как-то иначе – скажем, налоговыми скидками на экспорт или на импорт или выгодными назначениями. В случае с Эдвардом де Вером она отошла от своих правил – граф был настолько беспутен, что поручать ему что бы то ни было, безусловно, не следовало.

Как всякий честолюбивый аристократ в царствование Елизаветы Первой, он успел повоевать и на суше, и на море – но без особых успехов. Однако в деле развлечения королевы с ним мало кто мог бы поспорить – он обладал живым умом, интересовался искусством, устраивал придворные театральные представления и даже содержал труппу актеров.

И королева благоволила к нему, за невероятно яркие одежды звала своим «турком», охотно смеялась его дерзким шуткам и вообще многое ему позволяла. В общем, у Кристофера Хаттона были основания для некоторой ревности.

Но куда больше, чем к Эдварду де Веру, он ревновал свою повелительницу к другому ее любимцу, удальцу и красавцу.