Великие Тюдоры. "Золотой век" - Борис Тененбаум

«Лягушонок» умер 10 июня 1584 года в замке Шато-Тьерри. Ему было около 30 лет, и ходили слухи о том, что он был отравлен Гизами – но те, кто знал «лягушонка» лично, в его скорой кончине не сомневались еще до того, как она фактически произошла.

Последний оставшийся в живых сын короля Франции Генриха II, Генрих III, настолько утратил всякую надежду на обзаведение потомством, что перестал и стараться, и теперь его окружали только фавориты мужского пола. На дворцовых маскарадах теперь он появлялся в дамском наряде, в длинных юбках и с веером в руках. Вопрос о престолонаследии во Франции становился, право же, делом насущным.

К Генриху де Бурбону, своему законному наследнику, Генрих III относился вполне дружески, но не хотел оставлять престол протестанту и в надежде помочь делу написал королеве Елизавете.

Странный, казалось бы, выбор – писать заведомой еретичке письмо с просьбой о помощи в том, чтобы убедить Генриха Наваррского принять католицизм?

Но в данном случае письмо писалось не католиком, а государем и обращено оно было не к протестантке, а к другому государю, заинтересованному в спокойствии и стабильности в союзном государстве.

Елизавета действительно была заинтересована в стабильности во Франции – ей был нужен французский союз и очень не хотелось оставаться с Испанией один на один. Но она полагала, что очередная перемена веры Генрихом Наваррским оттолкнет от него его последователей-протестантов, и дело кончится тем, что контроль над Францией перейдет к Гизам. Поэтому королева ответила Генриху III дипломатично – она сказала, что не пожалеет никаких усилий на то, чтобы убедить Генриха Наваррского и дальше «…оставаться лояльным подданным своего государя…».

А вопросы, связанные с переменой веры, она тщательно обошла стороной.

Через месяц после смерти герцога Анжуйского в Нидерландах случилась беда.

К принцу Вильгельму Оранскому на прием явился молодой человек, известный ему как Франсуа Гуйон, протестант из французского города Безансона. Он принес с собой самые последние новости из Франции и в ходе беседы попросил немного денег, потому что совершенно поиздержался и не знал, на что ему прожить. Вильгельм Оранский велел своему казначею отсчитать молодому человеку некую сумму, равную 4 или 5 дукатам. На следующий день посетитель пришел опять – как он сказал, с целью выразить благодарность. Его допустили к принцу, и тогда он вытащил из-за пазухи заряженный пистолет и выстрелил в него с расстояния всего в несколько шагов.

Молодого человека звали не Франсуа Гуйон, а Бальтазар Жерар, он был не протестантом, а пламенно верующим католиком, уже несколько лет ищущим возможность убить пособника Сатаны, Вильгельма Оранского, и во время их предыдущего разговора он не убил его только потому, что не сумел подойти достаточно близко, чтобы пустить в дело кинжал. Но тех денег, что дал ему принц, оказалось достаточно для того, чтобы купить пистолет, так что дело несколько упростилось.

Протестанты в Нидерландах остались без вождя. Испанцы немедленно перешли в наступление – новый наместник дона Филиппа, Александр Фарнезе, был прекрасным генералом и хорошим политиком. В январе 1585 года Генеральные штаты – что-то вроде Парламента Обьединенных Провинций Нидерландов, восставших против испанских властей, – обратились с просьбой к Генриху III с просьбой стать их правителем. Дон Бернардино де Мендоза, новый посол Испании в Париже, что называется, «…двигал небо и землю…» для того, чтобы этого не допустить.