Первое поражение Сталина - Юрий Жуков

Весной – в начале лета политическое положение на всём гигантском пространстве бывшей Российской Империи по-прежнему было далеко от стабильности. Продолжало меняться, как в калейдоскопе, а территория, подконтрольная Совнаркому неуклонно сокращалась, как шагреневая кожа.

Британские войска, поначалу занимавшие только Мурманск, стали расширять зону оккупации. Продвигаться вдоль железной дороги на Петроград. Заняли 3 июля Кемь, 10 – станцию Сорока, 20 – Соловецкие острова, 31 – Онегу, а 2 августа – Архангельск. Для управления практически двумя губерниями позволили старому народовольцу, создателю и лидеру крайне малочисленной Партии народных социалистов Н.В. Чайковскому образовать явно марионеточное Верховное управление Северной области.

Наступали и японские войска, активно используя (как живую силу) казаков Семёнова и Калмыкова. К сентябрю они уже занимали огромную зону от Владивостока до Байкала, включая Камчатку. И исключительно в собственных целях манипулировали послушными администрациями. Сначала – Временным правительством автономной Сибири, затем – сменившим его Деловым кабинетом.

Военное отторжение Дальнего Востока и Сибири завершилось с мятежом Чехословацкого корпуса. Образованием 19 июня Восточного фронта – после того, как советская власть была свергнута в Самаре и Симбирске, Казане и Уфе, Сызрани и Екатеринбурге. Там, в Поволжье, на Урале и в Западной Сибири воцарилось правительство – Комитет членов Учредительного собрания, вскоре преобразованный во Временное Всероссийское правительство (Уфимская Директория).

Не бездействовало и германское командование. Воспользовалось ликвидацией Восточного фронта и провело две наступательных операции на Западном. В конце марта – во Фландрии, в районе Шато-Терри, на Марне, между Аррасом и ЛаФером. В мае – южнее, заняв Реймс и не дойдя всего 70 километров до Парижа. Одновременно немецкие войска, нагло пренебрегая условиями Брестского договора, начали продвигаться к северу и юго-востоку от Украины. Вошли в северную часть Черниговской губернии, южную – Курской и Воронежской, западную – области Войска донского. 18 апреля через Перекоп вторглись в Крым. И во что бы то ни стало намеревались дойти до Новороссийска, куда военные моряки – большевики увели большую часть кораблей Черноморского флота.

Напрасно ЦИКи Донецко-Криворожской, Таврической и Донской советских республик посылали протесты в Берлин. Германское Верховное командование демонстративно не отреагировало на них. Также не повлияли на дальнейшее развитие событий и ноты: НКВД от 21 апреля и полпреда РСФСР в Берлине А.А. Иоффе от 29 апреля в связи с вопиющим нарушением условий Брестского договора – захватом Крыма, неотъемлемой части Российской Республики.⁷³

Германия позволила себе столь вызывающую позицию не только потому, что опиралась на силу оружия. Ещё и потому что могла опереться в регионе на послушные режимы. Помимо Рады, прежде всего – генерала-от-кавалерии П.Н. Краснова, совершившего 8 мая в Новочеркасске переворот. Свергнувшего Советскую власть и «избранного» атаманом Всевеликого Войска Донского. Сделавшего ставку не столько на казачество, сколько на формировавшуюся вторично, после «Ледяного» похода, Добровольческую армию генерал-адьютанта М.В. Алексеева. На тех, кто не перестал клеймить большевиков позором за подписанный ими Брестский мир, но безучастно взиравших на продолжавшееся наступление немецких войск вглубь страны. Поставивших, судя по всему, новую для себя цель. Захват Кавказа. Иначе зачем было послу Германии в Москве, графу Мирбаху, извещать НКИД о получении из Дагестана послания от правительства, в очередной раз возникшего там (Республики горцев Северного Кавказа). Извещавшего о том, что та полностью независима от России.⁷⁴