Великие истории любви. 100 рассказов о большом чувстве - Ирина Мудрова

Федор Шаляпин родился в 1873 году в Казани в семье бедного архивариуса. Образование получил лишь начальное, то есть освоил закон Божий, церковное пение, чтение, письмо да азы арифметики. Из всех дисциплин более всего Феде понравилось пение. Он попросился в церковный хор. Его прослушали, отметили талант и оставили. Когда дискант сломался, Федя, не теряя времени, обучился у соседа основам нотной грамоты. И когда на месте дисканта родился густой баритон, семнадцатилетний юноша поехал из Казани устраиваться в театр — в уфимскую оперную труппу.

Его высокий бас, поставленный от природы, с бархатистым мягким тембром звучал полнокровно, мощно и обладал богатейшей палитрой вокальных интонаций.

Работая в Мариинском театре, певец получает приглашение поехать в Нижний Новгород, «на халтуру» — выступать во время знаменитой нижегородской ярмарки. Приглашение прислал миллионщик Савва Мамонтов. В ту пору он приступил к воплощению своей давней мечты: создать чисто русский оперный театр, и ярмарка должна была стать для этого стартовой площадкой. Не считаясь с затратами, он пригласил самых лучших певцов и музыкантов, заказал художникам роскошные декорации и костюмы, кои затмевали даже постановки императорских театров.

Пути Федора и Иолы пересеклись в Нижнем Новгороде. Приглашение ехать в Россию итальянская балерина получила неожиданно: «Какой-то русский меценат предлагает летние выступления в каком-то Нижнем Новгороде. Но зато какие деньги дает!..» Обаяние и грация итальянки свели с ума молодого Шаляпина, но Торнаги категорически отвергала его далекие от изящества ухаживания.

На открытии сезона итальянцы выступили с большим успехом. После чего Иола заболела. Узнав об этом, Шаляпин немедленно прислал к больной врача. А через несколько дней попросил разрешения навестить Иолу. Он явился с узелком, в котором оказалась кастрюля с курицей в бульоне. Неизвестно, что больше помогло Иоле быстрее выздороветь — целительный бульон или трогательная забота Шаляпина.

Отношение Иолы к напористому «Иль бассо» в корне изменилось, когда она увидела его на сцене в лохмотьях Мельника в «Русалке» — безумным стариком с всклокоченными волосами и бородой. Ее поразило, как он спел свою сложную партию, как правдиво перевоплотился в психологически и по возрасту трудную роль. С тех пор Иола стала пристально приглядываться на репетициях к светловолосому великану, понимая, сколь ярок талант этого начинающего артиста даже на фоне прекрасной труппы Мамонтова.

Однажды она пришла на репетицию «Евгения Онегина». Подсевший к ней Савва Иванович Мамонтов рассказал Иоле о Пушкине и Чайковском, а когда в картине петербургского бала на сцену вышел Шаляпин в гриме генерала Гремина, шепнул: «Посмотрите на этого мальчика — он сам не знает, кто он!» Шаляпину тогда было 23 года. Исполняя арию Гремина, Шаляпин пропел:

Онегин, я клянусь на шпаге

Безумно я люблю Торнаги!..

Их страстный роман был в самом разгаре, когда летний сезон закончился. Итальянская труппа разъехалась. Иола медлила: очень понравились ей русские люди и очень не хотелось расставаться с Шаляпиным. Мамонтов предложил итальянке еще один сезон в своем театре, обещая уже не просто большие, а огромные деньги и оплату расторгнутого контракта с французами.

Мамонтову нужно было переманить к себе из Мариинки Шаляпина. Савва Иванович послал к Шаляпину в Петербург Иолу. Он вручил ей письмо к Шаляпину, в котором был расписан репертуар Мамонтовскогой оперы на весь сезон, основу которого составляли новые русские оперы с главными партиями, написанными для баса. Иола поехала в Питер. Как же удивился Шаляпин, когда в его холостяцкую съемную квартирку вошла изящная итальянка! Через два дня Федор уже был в Москве, а еще через два пел Сусанина. По воспоминаниям самого Шаляпина, Мамонтов сказал ему: «Феденька, вы можете делать в этом театре все, что хотите! Если вам нужны костюмы, скажите, и будут костюмы. Если нужно будет поставить новую оперу, поставим оперу!»

Лето тесно сдружившиеся «мамонтовцы» проводили вместе в деревне, и там, в маленькой сельской церквушке Федор Шаляпин и Иола Торнаги обвенчались. За жениха поручился миллионщик Савва Мамонтов за невесту — художник Константин Коровин.

Через год Федор Шаляпин прощается с Саввой Мамонтовым, давшим ему путевку в большое искусство. Он перешел в московский императорский Большой театр.

Через год Иола, которую теперь на русский манер называли Иолой Игнатьевной, родила первенца и навсегда покинула сцену — чтобы полностью посвятить себя семье. Дети меж тем рождались один за другим, семья требовала все больших расходов и все более просторных квартир. Шаляпины не раз переезжали, пока, наконец, не купили и не приспособили под свои потребности солидный особняк в Москве на Новинском бульваре. Всего родилось шестеро детей, один умер в четырехлетнем возрасте.

Во время революции 1905 года Шаляпин настоял, чтобы Иола с детьми уехала за границу. А потом настаивал, чтобы она там оставалась подольше, покуда в России смута. Иола во всем слушалась его советов, чувствуя себя вполне счастливой: у нее много детей, любящий и заботливый муж, к тому же талантливый и знаменитый, — разве это не женское счастье? Вот только иногда приходилось отгонять тревожные женские мысли: ведь в театре вокруг мужа столько молодых и красивых актрис.

До конца своих дней Иола свято хранила все письма, написанные Шаляпиным. Они приходили к ней из разных российских городов, куда только заносили великого певца его гастрольные дороги. Какими дивными словами они начинались: «Радость моя, красавица, дорогая Иолинушка!..» И заботливые вопросы о здоровье, о детях. А дальше — подробные рассказы о том, как выступил на новой сцене, как звучал голос, как приняли коллеги и публика. Именно по письмам, задолго до тяжелых объяснений, она почувствовала, как что-то неладное вторгается в их жизнь, разрушает их, казалось, такую проверенную любовь. Вдруг постепенно стали уходить пылкие и ласковые слова, и «радость Иолинушка» сменилось более дежурным обращением «дорогая Иолина». Она не верила, что счастье, ради которого она оставила родину, оказалось таким недолгим.