История запорожских казаков. Военные походы запорожцев. 1686–1734. Том 3 - Дмитрий Яворницкий

«Не чернилами, но слезами описываем случившуюся войску запорожскому низовому беду нашу, которая учинилась нам в 15 день августа от воеводы (Опухтина) да от пехотного полковника Покотила и от всех ратных людей и сердюков. Напоив своих людей вином, они велели добывать нас, как будто неприятелей, в городке, а добыв нас, они, воевода и Покотило, велели до смерти побивать каменьем неизвестно ради каких причине. И так те убийцы по приказу своих начальников в то время убили до смерти товарища Пластуновского куреня Левку, казакам Менского куреня, Петру, Яцку Рудому да Савке Старому Деревинкинского куреня, двум Сергиевского куреня, атаману Лукьяну Лотвицкому, мучительски головы до мозгу разбили без всякой надежды остаться живыми, церковного пономаря убили и всем Нам, находившимся в том городке, одним руки и ноги поломали, головы, ребра и все уды сокрушили, все имения наши войсковые и церковные побрали. Прежде всех шальной Покотило, бегая с голою шаблей отбил казну войсковую^[438]; за ним москвичи и сердюки, видя его сумашествие, начали грабить котлы^[439], ружья, одно себе забирали, другое о камни разбивали, кафтаны, ямурлуки, деньги и все вещи наши разграбили, имущества людей купецких, то есть вина, меды и бочки, поразбивали, запасы и соль нашу, ругаясь, по земле поразсыпали и самую церковь божию святого великомученника Христова Георгия алтарь кровию нашею, волоча крывшихся в церкви, осквернили, так что в ней невозможно и безкровной жертвы приносити. Но Покотило, не довольствуясь пролитою кровию нашею, похваляется всех нас побить и из города выбросить, ссылаясь на указ гетмана, что особенно нас устрашило. Ради того посылаем к вам, войску низовому запорожскому, конного нарочного посланца нашего, бывшого писаря Захарку, и просим себе от ваших милостей скоро письменного ответа, как нам поступить с собой и как сидеть без котлов голодными. О той беде нашей извольте написать к ясновельможному, его милости, господину гетману, что мы от неприятелей – басурман и от их пушек и гранат не имели такого урона в здоровье и имуществе своем, как сим временем от своих христиан, через которых и все наши строения разорены, и сами мы не знаем, где приклонить наши разбитые головы. Посылая при этом роспись наших убытков, просим усердно, покорно, слезно и униженно ваших милостей о скором нам указе и о наставлении, как нам поступить, одним ли с душами уходить, или же с войсковыми клейнотами и церковною утварью к вам на Кош являться. Вельможный гетман пишет в почтенном письме своем через посланных наших, дабы мы весь год великому государю служили, за что обещает и казны и запасов, сколько можно будет, прислати, а того не ведает, как Покотило безвинно наше товариство побивает и как меня, полковника, он приказал сердюкам без милосердия обухами до смерти бити, если б не оборонил подполковник солдацкого полка, Андрей Тимофеевич Англеров».

В приложенной при письме Костенка росписи значилось, что именно у запорожских казаков пограблено: в Донском курене солдаты и сердюки 4 пищали взяли, 4 изломали, два котла да четыре рубля «у покойника» взяли; в Конеловском курене пищаль да саблю да два котла разбили и один кафтан в лоскутья изорвали; в Деревянкинском курене семь золотых да два мушкета взяли; в Сергиевском одну пищаль да десять ефимков взяли; в Калниболотском два котла разбили; в У майском мушкет, кафтан и две шапки захватили; у ивановского казака (то есть у казака Ивановского куреня) два котла изломали; у пономаря кафтан суконный да пояс большой и ключи церковные взяли; у джереловцев (козаков Джереловского куреня) цепи, натруски (то есть пороховницы) и мерочки побрали^[440].

Кошевой атаман Петро Прима, получив такой лист от таванского полковника Костенка, немедленно послал через казаков Харька Коломыйченка и Семена Рубана письмо Мазепе и в том письме извещал гетмана, что войско запорожское, услышав о неладах между русскими ратными людьми и запорожцами в Тавани и желая установить там «тихомирную обыклость, какова на стародавнем гнезде войсковом чинится», постановило на войсковой раде отправить из Коша двух полковников, одного в Кодацкую крепость, другого в Таванский городок. Тем полковникам приказано было, придя на место, унять раздоры между запорожцами и великороссийскими и малороссийскими войсковыми людьми. Сердюцкому полковнику Покотилу и таванскому воеводе Опухтину Кош написал просьбу оказывать склонность посылаемому от запорожского Коша полковнику Михаилу Костенку и сообща с ним стараться о водворении в Тавани доброго порядка. Но едва полковник Костенко прибыл в Тавань, еще в то время, когда он не успел и осмотреться в ней, как был обруган и осмеян полковником Покотилом. Потом тот же Покотило, согласись с воеводой Опухтиным, государевыми людьми и сердюками, захватил «на добровольной дороге» Костенка и избил его обухами едва не до полусмерти, после чего, не могши проникнуть через затворенные ворота в город, Покотило перебрался «с многолюдством» московским и со своими сердюками через каменную стену города и, добыв там саблю, стал рубить всех, кто только попадался ему, до смерти, отдав такой же приказ и всем бывшим с ним людям. Те люди ограбили войсковую и церковную скарбницу, забрали продовольственные запасы, порох, соль, деньги, ворвались в церковь, перебили казаков, там скрывшихся, разорили и разметали все курени, разбили котлы, изломали оружие и причинили очень много убытку ни в чем не повинным таванским казакам запорожским. Соболезнуя в такой беде несчастным страдальцам, все войско единодушно и слезно просит гетмана, как своего законного региментаря, разобрать поступок злого кровопролийцы христианского Покотила, учинить над ним управу и или наказать его от себя лично, или же прислать его для наказания в Кош запорожский, а все убытки за разграбленные вещи взыскать с виновников погрома.

Гетман Мазепа всему происшедшему в городе Тавани по справедливости придал особенную важность; опасаясь, чтобы огонь вражды между запорожскими казаками и русскими ратными людьми не принял особенно больших размеров, гетман дал обещание кошевому Приме немедленно послать от себя в город Тавань «знатную, постоянную и богобоязливую особу», такую же особу просил послать и от запорожского Коша для розыска о виновниках «завода» и для наказания их «надлежащим наказанием»^[441].

Не дождавшись приезда обещанной гетманом богобоязливой особы, запорожцы через месяц после происшествия в Тавани снарядили большое посольство и отправили его к царю Петру Алексеевичу в столицу. Послано было 76 человек разных куреней низового товариства, во главе которых стояли полковники Иван Мартышевский, Василий Донец, писарь Иван да есаул Федор^[442].