История запорожских казаков. Военные походы запорожцев. 1686–1734. Том 3 - Дмитрий Яворницкий

За доставленные вести Павел Федоров и Иван Гусак с товарищами были награждены деньгами и подарками и отпущены домой^[419].

Несмотря на такую грозу, запорожцы не спешили приготовлениями к походу на низовье Днепра. Июня 2-го дня кошевой атаман Григорий Яковенко и все запорожское низовое войско послали гетману Мазепе, через казака Якова Пащенка и Степана Ляшенка, свой лист с уведомлением о том, что хотя им и велено было забрать в Сечь все присланные от государя и находившиеся в Кодаке подошвы для сооружения морских челнов, но войско того приказания тотчас исполнить не могло: одна часть его в то время ходила в воинские промыслы на низовье Днепра; другая часть, сообразно рыцарскому обычаю, находилась в поле, а третья часть была на речках полевых. Теперь же, когда войско вернулось в Сечь, кошевой атаман немедленно отправил «некоторое свое товариство» в Кодак и велел ему доставить свои подошвы и все лесные материалы в самую Сечь. Когда же посланные справятся со своими делами, то войско обещается немедленно взяться за сооружение мореходных челнов и просит только прислать несколько денег («золотых грошей») для расплаты с мастерами и ковалями, которые будут делать гвозди, скобы и иные на морские суда оковы; все остальное запорожцы сделают сами без платы и, когда все будет готово, исполнят царскую службу с большой охотой. Теперь же просят гетманскую вельможность оказать им милость прислать для сечевой Свято-Покровской церкви, «выставленной коштом и старанием» самого же гетмана, на крышу и на три креста господня жести или белого железа и на окна надлежащих оболоней, «особливо же всего иконного изображения зупольного^[420] алтаря Господня». За исполнение такой просьбы преблагословенная Дева Мария покроет его вельможность своим омофором, украсит его душу боголюбивой лепотой, избавит от всяких бедствий и умолит своими матерними молитвами Сына Своего, Христа Бога нашего^[421].

Хотя гетману и не нравилась медленность сборок к походу со стороны запорожцев, тем не менее он старался исполнять все их просьбы в точности. Так, через посланца своего, Якима Кныша, он отправил в Сечь 500 бочек борошна, собранного у Переволочайского перевоза; кроме того, послал войску знамя с изображением на нем Покрова Пресвятой Богородицы и литавры и обещал исхлопотать для запорожского войска у великого государя «особливое военное знамя»^[422]. Не забыл гетман и таванских запорожцев, для которых просил великого государя о выдаче хлебных, в виде крупы, запасов и на ту гетманскую челобитную последовала царская милость^[423]. Нужно думать, что именно в это же время по челобитной Мазепы послано было из Москвы таванским запорожцам зелья (пороху) сверх годового количества 50 пудов ручного, 50 пудов пушечного и 30 пудов свинцу^[424].

Удовлетворяя все просьбы запорожцев, гетман Мазепа немало, однако, тому дивился, что они так долго не отвечали ему на его предписание о заготовлении челнов к предстоящему походу и ничего не сообщали ему о своих планах: два раза он писал им приготовить со всей «пильностью» для плавного похода мореходные струги и изготовиться в военный поход в предстоящее лето, и только после третьего раза, когда гетман послал к запорожцам с борошном, со знаменем и с котлами (бубнами), Якима Кныша, они написали гетману благодарственный лист от всего войска^[425].

Что было причиной такой медлительности со стороны запорожцев – неизвестно. Но, получив хлебные запасы и приняв «барзо учтиво и хвалебно» пожалованные клейноты, запорожцы запасы спрятали «в удобные места до слушного часу» и написали гетману от всего войска живейшую благодарность и дали обещание верно служить великому государю^[426]. После всего этого гетману Мазепе ничего другого не оставалось, как идти походом против басурман. На этот раз он пошел уже не плавным, а сухим путем и притом не правым, а левым берегом Днепра. Отправив впереди себя в Таванский городок четыре полка, гетмам оставил при себе шесть полков и с ними двинулся от Батурина к реке Коломаку, где соединился с князем Яковом Федоровичем Долгоруким, а от Коломака пошел к реке Орели и июня 7-го дня был уже табором за Орелью^[427]. От реки Орели, перейдя Самару, гетман и князь двинулись «перекопскою стороной», однако, боясь безводья и бескормицы в перекопской степи, повернули к городу Тавани и потом послали от себя отряд в 10 000 человек под город Очаков. Кошевой атаман Григорий Яковенко шел плавным путем к днепровскому лиману и чинил промыслы против неприятелей.

Но поход этот окончился не только неудачно, а даже позорно для гетмана и воеводы: гетман и воевода, рассчитывая легко покончить с Очаковом, скоро убедились, что взять его они вовсе не могут. «Нам не образец запорожцы, которые в малолюдстве ночью воровски проплывают или сухопутьем пробираются к морю. У нас большие обозы. Как только мы туда дойдем, в Царь-граде узнают и пришлют против нас на каторгах войско. И теперь стоять нам под Кызыкерменем и Таванском невозможно: люди от недостатка продовольствия разбегаются; запас на пять месяцев на подводах привезти сюда трудно, а те, которые отправлены были на судах, пропали в порогах, и здесь ни за деньги не купить, ни саблею ничего достать невозможно. Поэтому лучше назад воротиться»^[428].

Так гетман и воевода действительно и воротились ни с чем из похода, еще раз показав свою неспособность к военным подвигам^[429].

Вместе с гетманом и воеводой покинул город Тавань и кошевой атаман Григорий Яковенко. Покидая низовье Днепра, Григорий Яковенко оставил в Тавани несколько человек запорожского товариства и приказал им не переставать бороться с врагами святого креста.

Оставленные в Тавани запорожцы, сколько могли, исполняли приказ своего атамана и в конце декабря месяца в числе девяти человек, под начальством товарища Сергиевского куреня, Максима, ходили к урочищу Стрелице и захватили там четырех татар в плен^[430], за что гетман исхлопотал для таванских запорожцев хлебные запасы от царя^[431].