Подъем Испанской империи. Реки золота - Хью Томас

Членам двора инфанта, конечно, пришлось искать новое место. Друг Колумба, доктор Деса, стал епископом Саламанки, а затем архиепископом Севильи, затем на него пролились и другие почести. Младшие братья Колумба, Диего и Фернандо, сыновья адмирала^[15], которые служили при инфанте пажами, стали домочадцами королевы. Большинство остальных придворных инфанта сделали успешную карьеру – кто в Индиях, пользуясь опытом службы при инфанте до конца своих дней, как Кристобаль де Куэльяр, казначей инфанта. Он часто говаривал, как на Кубе, так и в Кастилии, что ужасные события в Альмасане «были для него все равно что раз или два низвергнуться в ад»^{668}.

Той же осенью Пералонсо Ниньо вернулся в Испанию с Эспаньолы. Ходили слухи, что он привез еще золота, но оказалось, что весь его груз состоит из рабов, присланных Бартоломео Колоном, а также из некоторого количества дерева бразил^[16]. Более трехсот рабов он передал Николасу Кабреро, севильскому купцу^{669}. Пералонсо Ниньо привез мало новостей с Эспаньолы – разве что известие о том, что Бартоломео Колон предал смерти несколько человек касика Гуарионекса за то, что они сожгли несколько христианских образов^{670}.

Колумб по-прежнему пытался организовать новое плавание, уже третье. Он получил финансирование от Короны в размере шести миллионов мараведи, но ему этого показалось мало. Разве не потратили монархи шесть миллионов на оборону Перпиньяна от французов? Колумбу также теперь было трудно набирать добровольцев для своего плавания. Слишком много мрачных историй рассказывали о суровой жизни в Индиях. Те, кто бывал на Эспаньоле, создали ей недобрую славу: как говорил историк Овьедо, «они были цвета золота, но без его блеска»^{671}.

В это время католические короли – теперь они полностью олицетворяли собой этот титул – попросили Антонио де Торреса сменить Фонсеку на посту главного организатора экспедиции в Индии. Это стало триумфом Колумба, поскольку Торрес хотя бы знал Индии, чего нельзя было сказать о Фонсеке. Король и королева также написали, что Колумб имеет право покупать все, что пожелает^{672}.

Но кто бы не исполнял волю монархов, Фонсека или Торрес, католические короли твердо были намерены навязать Колумбу свои условия. Колония должна представлять собой сотрудничество солдат и работников, и Корона сама хотела определять, кто это будет и сколько их должно быть. Что до политики в отношении туземцев, то она должна характеризоваться обращением их в христианство: туземцев надо заставить служить Короне мирно, «кротким подчинением, дабы их можно было обратить в нашу святую католическую веру»^{673}. Несколько монахов и священников, «добрых людей», будут осуществлять таинства для тех, кто там находится, а также обращать индейцев в христианство, и они возьмут с собой все, что необходимо для религиозного служения^{674}. По специальному указу в новой колониальной жизни могли принимать участие преступники. Но убийцы, фальшивомонетчики, поджигатели, содомиты (гомосексуалисты любого рода), предатели, еретики или те, кто нелегально вывозил деньги из Кастилии, таких возможностей были лишены.

Другие указы последовали летом 1497 года. Иногда они исходили из замка Медина-дель-Кампо, иногда из монастыря Ла-Мехорада, иногда они направлялись Колумбу, иногда Торресу. При чтении этих текстов возникает понимание имперской политики, которую с трудом вырабатывали монархи, нащупывая свой путь в новых обстоятельствах. Конечно, Реконкиста и завоевание Канарских островов были похожими прецедентами, но не совсем такими. Вскоре вернется Фонсека и начнет направлять дела в Индиях: Торрес выдвинул слишком много условий, так что его сотрудничество с монархами начало их раздражать^{675}.

Но поток указов не прекратился. В одном из них Корона отказывается от всеобщего разрешения кастильцам снаряжать экспедиции в Новый Свет и снова принимает монополию Колумба. Но сам Колумб также сменил мнение по этому поводу: «Мне кажется, – писал он, – что следует дать разрешение всем, кто хочет плыть». Возможно, он понял, что теряет деньги из-за того, что настаивает на монополии, припомнив, что на его долю приходится восьмая часть груза каждого корабля, идущего в Новый Свет, даже не принадлежащего ему^{676}. Похоже, что в результате в следующие несколько лет многие капитаны получили разрешение, возможно, некоторые даже открыли новые земли, не оставляя записей^{677}.

Но, вероятно, более важным было то, что 22 июля 1497 года Колумб получил полномочия распределять земли Эспаньолы – с условием, что новые хозяева должны будут в течение четырех лет работать на упомянутой земле, выращивая пшеницу, хлопок или лен или строя сахарные или прочие производства. Все владения, производящие металлы, а также те, откуда можно получать дерево бразил, должны оставаться за Короной, а вся остальная земля, если она огорожена, должна считаться общей^{678}. В теории это означало, что Колумб сможет создать нечто вроде земельной олигархии^{679}. Также Колумба просили найти место для нового города на Эспаньоле в районе золотых россыпей^{680}.