Ротшильды. История династии могущественных финансистов - Фредерик Мортон

Так встретил закат жизни последний великий джентльмен Центральной Европы, барон Луи фон Ротшильд. Период между 1931-м и 1938 годами напоминал заключительный акт роскошной постановки: первый удар не достиг цели, а страшный финал еще скрыт от зрителей. В доме барона царил покой, его хранили дворецкие и оживляли забавные происшествия.

В 1936 году Эдуард VIII отрекся от престола ради миссис Симпсон. За день до того, как сделать этот решающий шаг, король разговаривал по международному телефону с одной из наиболее известных разведенных дам. Британское правительство подготовило для Эдуарда приют в отеле «Цюрих», но Уоллис Симпсон – именно с ней разговаривал король – была категорически против такого выбора. Отель – плохая защита от жадной до сенсаций прессы, заявила она, а телефонная линия между Лондоном, где оставался Эдуард, и Каннами, где обитала сама Уоллис, не гарантирована от прослушивания.

– Дэвид, – опасаясь подслушивания, Уоллис изъяснялась намеками, – а почему бы вам не поехать туда, где вы подхватили насморк в прошлом году?

Миссис Симпсон имела в виду замок Энсфельд, расположенный в окрестностях Вены и принадлежавший Юджину фон Ротшильду, брату Луи и старому другу Эдуарда и миссис Симпсон. Здесь Дэвид мог насладиться полным уединением, играть в гольф на принадлежавших барону площадках и говорить на своем любимом австрийском диалекте. Однажды здесь ему удалось справиться с легким недомоганием, а теперь предстояло пережить самый серьезный кризис.

– Я так и сделаю, – ответил король Эдуард.

На следующий день, 11 декабря, Эдуард больше не был королем. Не прошло и сорока восьми часов, как ворота поместья Ротшильдов распахнулись и пропустили черный лимузин. Сидевший в нем человек только что отказался от короны самой великой империи по самой романтичной причине. Все пять континентов с любопытством следили за событиями в доме Юджина Ротшильда. Энсфельд стал не менее известен, чем Майерлинг^[11]. Это событие тут же обросло слухами и забавными сплетнями. Говорили, например, что бывший король, превратившийся в герцога Виндзорского, устраивал в замке роскошные приемы, а счета за свои развлечения посылал гостеприимным хозяевам. При виде счетов от экс-монарха у бухгалтеров вытягивались лица, и братьям-баронам, Юджину и Луи, это вскоре надоело. Они вышли из положения решительно и нетрадиционно, как и подобает Ротшильдам, обратившись в деревенский совет с просьбой избрать герцога почетным главой Энсфельда. Совет, конечно, не отказал, и теперь все счета направляли для оплаты непосредственно почетному главе, Эдуарду.

Но это только слухи. Герцог жил спокойно и уединенно, играл в гольф, а все его расписание строилось вокруг шести тридцати пополудни. Именно в это время для него освобождали специальную переговорную комнату (у Юджина было что-то вроде своей телефонной подстанции), все местные линии освобождались, и Эдуард мог спокойно разговаривать с Уоллис, которая все еще оставалась в Каннах.

Тем не менее пребывание почти мифического гостя в поместье сказалось на манерах высшего общества Центральной Европы. Когда герцог решил присоединиться к Ротшильдам и их гостям во время очередного званого обеда, все были шокированы. Бывший король носил черный галстук с мягким, а не жестким накрахмаленным воротником, как было принято. Этот факт спровоцировал нечто, похожее на взрыв, в области портновского искусства. Кроме того, Эдуард ввел еще одно новшество. По словам барона Юджина, именно он изобрел поздний завтрак, плавно переходящий в обед. Буквальный перевод придуманного им названия звучит как «завтрако-обед», то есть поздний и очень сытный завтрак. Герцог предпочитал начинать день именно такой трапезой, зато в полдень, когда все собирались на второй завтрак, он уже ничего не ел. Почин герцога с восторгом был подхвачен утонченной австрийской знатью.

В последний раз Австрия наслаждалась имперским блеском, и в последний раз представитель австрийской ветви Ротшильдов смог оказать гостеприимство, соразмерное своему имени.