Ротшильды. История династии могущественных финансистов - Фредерик Мортон

Скандал с Мире имел печальные последствия для финансового здоровья империи, которое в последнее время и так не отличалось крепостью – с тех самых пор, как барон Джеймс удалился со сцены. Наполеон III выразил недовольство, один холодный взгляд императора – и министр финансов Ахилл Фулд, надежда и опора банка «Кредит Мобилье», отправляется в отставку.

Через год Фулд вновь получил свое министерство. Вдохновленный этим фактом, Перейр поспешил к своему старому другу. Он возобновит прерванные связи, он получит монополию на операции с государственными кредитами! Увы, оказалось, что старая дружба мертва. Господин министр был холоден и официален. Он очень, очень занят. Он не принимает никаких предложений.

В этот момент неизвестный покупатель приобретает огромный пакет государственных облигаций, цены на которые стабильно держались на низком уровне. Это приводит к резкому скачку цен. Кто же этот неизвестный, поддержавший казну Франции? В стране была только одна сила, которой было это по плечу, – Ротшильды.

Ротшильды помогают – а значит, вступают в тайный сговор с Фулдом? Возможно ли это? Двенадцать лет тому назад Перейр предал Ротшильдов и перешел к Фулду. А Фулд, предаст ли он Перейра? Перейдет ли на сторону Ротшильдов? А император? Сможет ли Луи-Наполеон, который в течение долгого времени был союзником Перейра в жестокой финансовой войне, перейти на сторону противника?

Он – смог. Он прибыл к Ротшильдам под звуки фанфар, с развевающимися флагами и в сопровождении армии слуг. 17 февраля 1862 года император Франции Наполеон III нанес государственный визит Ротшильду I, королю евреев. Этот спектакль был разыгран в Ферье, громадном новом поместье Джеймса.

Императора встретил сам патриарх, он провел его величество по мягкому зеленому ковру с вышитыми золотыми пчелами через павильоны, стены которых были увешаны полотнами Ван Дейка, Веласкеса, Джорджоне, Рубенса и украшены сокровищами, собранными по всему миру.

По семейной традиции всех коронованных особ, посещавших Ферье, почтительно просили посадить молодой кедр. Выполнив этот долг, Наполеон отобедал на севрском фарфоре, расписанном Буше. Обед проходил под музыку Россини, написанную великим композитором специально для этого случая. Затем состоялась королевская – во всех смыслах этого слова – охота, во время которой обширные парки Ферье лишились более тысячи двухсот диких животных. Настрелявшись вдоволь, гости вернулись в замок, где их ожидали самые изысканные закуски, которые подавались под звуки победной охотничьей песни в исполнении хора парижской Гранд-опера. Когда стемнело, император отбыл в своей карете по аллее, освещенной сотнями закрепленных на шпалерах факелов, пламя которых освещало все уголки поместья.

В этом празднике приняли участие послы Британии и Австрии, имперские министры внутренних и иностранных дел, а также Ахилл Фулд, исполняющий обязанности министра финансов.

Что касается Перейра, он сидел не за императорским столом, а напротив судьи. Те самые тысячи лавочников, на чьи деньги и ради которых он начал свое дело, подали на него в суд. Последствия мексиканского краха сотрясали Дом Перейра, но оставалось еще одно, последнее средство спасения. Перейр и его брат обратились за помощью к своему недавнему другу и защитнику, Луи-Наполеону.

– Я должен сделать все возможное для того, чтобы поддержать их, – заявил император, – империя в огромном долгу перед ними. Но я не могу себе позволить вмешиваться в дела правосудия или входить в противоречия с законом.

Таким образом, поддержка оказалась очень слабой. В декабре 1860 года акции находились на отметке 600, в апреле 1867-го компания сообщила об убытках на сумму восемь миллионов франков, и цена акций упала до 350. В октябре того же года она опустилась невероятно низко – до 140. Банк «Кредит Мобилье» перестал существовать.

Исчезла во мраке одна из первых звезд финансового мира, Эмиль Перейр. Столь же беспощадный и решительный, как и его противники, имевший не менее прочные связи в самых высших эшелонах власти, он, в отличие от Ротшильдов, не был наделен инстинктом, позволяющим провести четкую границу между оправданным и хорошо просчитанным риском и эффектной спекуляцией. Несмотря на постоянную готовность сменить курс, вынужден был уйти в отставку – и на этот раз окончательно – Ахилл Фулд.

Что же касается Наполеона III, то он получил важное предостережение. В конце 1860-х в Тюильри состоялся еще один бал.

– Послушайте меня, – сказал Джеймс, – не будет мира – не будет империи.

Его слова унесли звуки судьбоносного вальса. Уже через два года Луи-Наполеон развязал войну с Пруссией. Немцы захватили его в Седане. Французы свергли в Париже. По иронии судьбы в качестве заключенного он оказался в замке принца Уильяма, в том самом, откуда началось триумфальное восхождение Майера и его сыновей.

Несмотря на все потрясения, количество павлинов, полотен Джорджоне и королевских кедров в замке Ротшильдов продолжало расти. Третья империя стала просто очередным этапом на пути прогресса Семьи.