Ротшильды. История династии могущественных финансистов - Фредерик Мортон

Собрание сокровищ искусства во дворце Натаниэля в Терезианумгассе было поистине грандиозным. Там были четыре картины Ван Лоо, заказанные мадам Помпадур, уникальный порфирный стол Марии-Антуанетты, здесь хранилась коллекция шедевров эпох Людовика XIV, Людовика XV и Людовика XVI. Когда после Второй мировой войны это здание было разрушено, баронесса Кларисса передала хранившиеся в нем коллекции двум главным музеям искусств Вены, которым пришлось срочно провести реорганизацию экспозиции, чтобы разместить щедрые дары.

Для того чтобы поддерживать все эти сокровища в подобающем состоянии, требовалась целая армия слуг.

Среди огромного штата прислуги у Ротшильдов были должности полировщика серебра и полировщика мрамора. Работники, их занимавшие, тщательно следили за состоянием ротшильдовского мрамора и ротшильдовского серебра в течение многих лет и передавали свои посты по наследству своим детям.

Барон Альберт наслаждался грубой стороной жизни. Он был заядлым альпинистом и седьмым спортсменом, поднявшимся на пик Маттерхорн. Но ни он, ни его брат не чурались простых аристократических радостей сельской жизни. Они устраивали грандиозные охоты в своих многочисленных замках в Лангау, Энсфельде, Шиллендорфе и Бенешау. Сюда, в их роскошные замки, обедневшие гости-аристократы часто привозили с собой огромные чемоданы, полные грязной одежды. Это делалось из следующих соображений. Во-первых, большие чемоданы должны были подтвердить большое количество одежды и, следовательно, состоятельность гостя, но это было не главным. Основной целью была стрика. У Ротшильда около 130 человек были заняты в прачечных, они доводили до блеска верхнюю одежду гостей, тщательно стирали их белье. Так что стесненный в средствах визитер привозил с собой всю свою одежду, развешивал ее в шкафу, а слуги забирали и приводили в порядок, не задавая лишних вопросов. В конце концов хозяину это сильно надоело. Альберт прекратил эту практику, а гостям, прибывшим в гости как в прачечную, в багаж складывали упаковки коричневого стирального мыла.

В разгар весеннего сезона в Вене проходили ежегодные скачки – дерби (то есть ипподромные состязания трех– и четырехлетних скаковых лошадей). Здесь, так же как и в Лондоне, Ротшильды трижды стали первыми призерами. После скачек устраивалось традиционное ротшильдовское чаепитие. Но самой впечатляющей картиной был разъезд Семейства по домам по Хаупталлее, длинной аллее с тремя рядами деревьев, соединяющей центр города и ипподром. Наибольшее внимание привлекал электрический автомобиль Ротшильдов, который медленно и торжественно двигался в сторону города. За ним следовали личные экипажи Ротшильдов. Молодые Ротшильды обгоняли процессию в стремительном фиакре Франка.

Выражение «фиакр Франка» требует объяснения. Этот фиакр был живой эмблемой богатства старой Вены. Другим, таким же известным фиакром был фиакр Братфиша, которым пользовался принц Рудольф. И у Габсбургов, и у Ротшильдов были целые парки своих экипажей, но вдобавок к этому они постоянно держали наготове нанятый экипаж, такси XIX века. Рудольф использовал фиакр Братфиша, когда отправлялся на свои тайные амурные свидания, которые он хотел уберечь от глаз и ушей своей прислуги. Именно Братфиш обнаружил тела Рудольфа и его дамы сердца после их самоубийства в замке Майерлинг. У семейства Ротшильд не было такого обилия любовных предприятий, а фиакр Франка они нанимали за его потрясающую скорость.

В отношении фиакров, а также по ряду других аспектов Ротшильды и Габсбурги были едины. Однако считалось, что вряд ли им предстоит когда-нибудь встретиться. Ротшильды могут вести дела с кабинетом министров и даже развлекать великого герцога – это воспринималось как неизбежное зло.

Но Ротшильды, преломляющие хлеб с Габсбургами, древнейшей европейской династией, – нет, никогда! Проклятие!

В 1887 году – наконец! – «никогда!» произошло. Император Франц-Иосиф милостиво простил Ротшильдов за то, что они не были аристократами в четвертом поколении и не были крещены. Ротшильды были признаны «допущенными к императорскому двору», теперь они могли присутствовать на торжественных приемах и на частных вечерах, которые посещала императорская чета. Это означало, что теперь Семейство входит в круг даже более избранный, чем общество, окружающее королеву Викторию и прусского кайзера.

Сам Франц-Иосиф был всегда корректен с теми, кого он назначал своими друзьями. Он посылал телеграммы соболезнования на все похороны, которые случались в семействе Ротшильд. На званые вечера Ротшильдов он присылал балет своей придворной оперы и даже дал разрешение на организацию представления в садах при свете факелов. Личные отношения императора с Ротшильдами заходили далеко за рамки разговоров о погоде или здоровье.