Курская битва, которую мы начали - Петр Букейханов

Во-вторых, Ставка и Генеральный штаб учитывали, что противник использует время для подготовки глубокой траншейной обороны, поэтому, хотя и рассчитывали сначала ослабить его, вынудив первым начать наступление, но растягивание паузы в боевых действиях неминуемо затрудняло последующий прорыв вражеских оборонительных рубежей. По этой причине было ускорено формирование артиллерийских корпусов прорыва, пушечных дивизий и истребительно-противотанковых артиллерийских бригад Резерва Верховного Главнокомандования.

Генерал Штеменко указывает[448], что готовность противника первоначально ожидалась к середине мая, причем советское командование получило информацию, что операция «Цитадель» начнется 10 – 12 числа этого месяца, после утверждения плана операции на совещании в Мюнхене. Ставка подготовила общее предупреждение войскам, однако наступление в указанный срок не состоялось. Тогда командующий Воронежским фронтом генерал Николай Ватутин усмотрел в переносе сроков колебания противника и вновь высказал идею нанести упреждающий удар, пока германские войска еще не полностью подготовлены и к обороне, и к наступлению. Эту идею поддержал член Военного совета фронта генерал Никита Хрущев, бывший одновременно секретарем Центрального комитета коммунистической партии Украины. Командование Воронежского фронта обратилось в Ставку с предложением решить вопрос о целесообразности упреждающего удара. Соображения командования Воронежского фронта обсудили в Москве, но Жуков, Василевский и Антонов высказались против них, поэтому замысел упреждающего удара вновь был отвергнут Ставкой. Хотя, как отмечает маршал Василевский[449], Сталин очень заинтересовался этим замыслом, а маршал Жуков конкретизирует, что Сталин в это время колебался из-за опасений по поводу силы обороны советских войск, которую немцы уже прорывали на стратегическую глубину в 1941 и 1942 гг., причем, он также не верил и в возможности Красной Армии разгромить противника своими наступательными действиями.

Вместе с тем 19 мая Генеральный штаб получил новые сведения, что наступление германских войск начнется теперь уже в период с 19 по 26 мая, и Ставка еще раз подготовила общее предупреждение войскам. Маршал Жуков 20 мая выехал на Центральный фронт и побывал на переднем крае 13-й армии, где обсудил возможность наступления противника с командующим фронтом и командующими 13-й, 48-й и 70-й армий, а также командирами дивизий. В результате обсуждения был сделан вывод, что непосредственной угрозы наступления пока нет, противник к активным действиям не готов и не сможет начать операцию до конца мая. Находясь на Центральном фронте, Жуков еще раз потребовал укрепить оборону 48-й армии стрелковыми дивизиями, танками и противотанковыми средствами из резерва Ставки, а в интересах будущего контрнаступления усилить фронт еще одним артиллерийским корпусом прорыва[450]. В это же время маршал Василевский находился на Западном фронте и также пришел к заключению, что в ближайшее время противник наступать не сможет. Василевский проверил готовность к контрнаступлению Западного и Брянского фронтов и доложил в Ставку, что им требуется еще некоторое время до начала июня. Так в напряженном ожидании прошел весь май, в Генеральный штаб поступали все новые данные о массовых перебросках с запада на восток вражеских танков, однако никаких других признаков подготовки германских войск к переходу в наступление не было. То же самое продолжалось и в июне, поэтому Сталин стал проявлять заметную нервозность, и в начале июня была предпринята перепроверка расположения танковых группировок противника.

Таким образом, в апреле – мае 1943 года командующие Западным, Брянским и Центральным фронтами предлагали уничтожить Орловскую группировку немцев, а командующие Воронежским и Юго-Западным фронтами – начать наступление в Донбассе[451]. Однако в этот период советские войска не только сами не имели возможности немедленно наступать, но и для того, чтобы сорвать наступление противника, им требовалось дополнительно подготовиться – пополнить состав, сосредоточить резервы, подвезти боеприпасы, накопить горючее, организовать медицинское и другое обеспечение; оборона Курского выступа была в основном готова к отражению противника в середине мая, тогда как подготовка к наступлению, которая велась по мере возможности параллельно с организацией обороны, оказалась еще далека от завершения[452]. Учитывая это, Генеральный штаб и Ставка выбрали переход к преднамеренной обороне под Курском, а предложения командования фронтов нашли свое воплощение в замысле последующего контрнаступления. Одна из контрнаступательных операций готовилась под кодовым наименованием «Кутузов». В ней должны были участвовать войска Западного, Брянского и Центрального фронтов, которым ставилась задача по разгрому Орловской группировки противника и освобождению города Орла. Одновременно в районе Харькова намечалось контрнаступление по плану операции «Полководец Румянцев», в котором задействовались войска Воронежского, Юго-Западного и формируемого Степного фронтов.

Соответственно, наряду с организацией прочной обороны Центральный, Воронежский и Юго-Западный фронты готовились в подходящий момент перейти в контрнаступление, поэтому оперативные резервы этих фронтов требовалось расположить таким образом, чтобы своевременно нанести удар по противнику без особых перегруппировок. Следовало решить также, в какой именно момент оборонительной операции надлежало переходить в контрнаступление, поскольку нельзя было допустить больших потерь обороняющихся войск, но выступать преждевременно, существенно не ослабив противника, также не следовало. Когда о времени перехода в контрнаступление спросили мнение Верховного Главнокомандующего, Сталин ответил, что это должны решать сами фронты исходя из сложившейся обстановки, а Генеральный штаб обязан следить за их взаимодействием и не допустить длительной паузы, в течение которой противник закрепится на достигнутых им рубежах. В свою очередь, Ставка должна вовремя ввести в сражение стратегические резервы и с их помощью в подходящий момент создать решающий перевес сил при переходе в контрнаступление.

Учитывая изложенное, советское Верховное Главнокомандование обратило особое внимание на свои стратегические резервы, и прежде всего на их размещение и порядок применения. Основной принцип применения создаваемых стратегических резервов оставался неизменным – Ставка и Генеральный штаб не предполагали вводить резервный фронт в сражение на оборонительном этапе задуманной операции. Стратегическим резервам отводилась решающая роль при переходе в контрнаступление. В соответствии с этим личный состав соединений Степного округа предписывалось готовить главным образом к наступательному бою и операции, к прорыву оборонительной полосы противника, а также к производству мощных контратак нашими войсками, к противодействию массированным ударам танков и авиации. Такие задачи в принципе не соответствовали понятию о военном округе, именно поэтому впоследствии округ был переименован в Степной фронт.