Курская битва, которую мы начали - Петр Букейханов

Генерал Штеменко указывает[435], что, анализируя результаты зимней кампании 1942 – 1943 гг., советское командование сделало вывод об ослаблении германской армии и отсутствии у нее возможностей продолжать более или менее крупные наступательные операции в первой половине весны 1943 года. Согласно поступающим данным, в среде военно-политического руководства Германии возникли сомнения по поводу возможности одержать победу в войне, а высшее германское командование стало проявлять признаки осторожности, переходящей в нерешительность. Однако сведения о германских войсках носили несколько противоречивый характер, поэтому Генеральным штабом не исключалась подготовка немцами нового крупномасштабного наступления. Соответственно, Генеральный штаб и Ставка уделяли много внимания прогнозированию вероятных действий немецких войск. Такая работа проводилась большой группой советских военачальников, в которую входили представители Ставки маршалы Жуков и Василевский, а также командование Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного фронтов, специалисты Генерального штаба Красной Армии. Целями работы этой группы было определить замыслы немецкого командования, направления главных усилий противника, особенности его наступательных действий, вероятные задачи войск, состав и группировку сил и средств, время удара. К середине апреля в результате обобщения соображений представителей Ставки, командующих фронтами, работников Генерального штаба и на основе агентурных донесений разведки были сделаны следующие выводы. Противник, понеся большие потери осенью и зимой 1942 – 1943 гг., по-видимому, оказался не в состоянии к весне создать резервы, достаточные для нового широкого наступления с целью захвата Кавказа, выхода на Волгу и глубокого обхода Москвы. Вместе с тем в районе Орла, Белгорода и Харькова продолжают находиться его крупные авиационно-танковые ударные группировки, мощь которых постепенно возрастает. Данное обстоятельство можно расценивать как прямое доказательство наступательных намерений германского командования в указанном районе. Однако ввиду ограниченности резервов вначале противник, вероятнее всего, будет вынужден наступать на узком фронте, и не сразу на большую глубину, а предпримет попытку решать задачи последовательно, по этапам, начав операции с первой половины лета. С другой стороны, Красная Армия пока еще не располагает силами и средствами для успешного наступления сразу на всей протяженности советско-германского фронта, тогда как отдельные направления являются исключительно перспективными, предоставляя возможность нанести удар по основным силам противника и с наибольшим эффектом использовать крупные танковые объединения советских войск. Наиболее перспективным направлением действий советских вооруженных сил остается район вокруг городов Орел, Курск, Белгород.

По этому поводу представитель Ставки на Северо-Западном фронте маршал артиллерии Николай Воронов направил Сталину специальное письмо, где отметил, что громадную и богатую боевую технику всех видов, которой теперь располагает Красная Армия, наиболее продуктивно использовать на открытой местности, избегая операций в лесисто-болотистых районах[436].

Заместитель Верховного Главнокомандующего маршал Георгий Жуков, который в начале апреля находился на Воронежском фронте, 8 числа этого месяца представил Сталину доклад по поводу возможных действий противника в летней кампании 1943 года (Жуков предполагал, что из-за отсутствия резервов германская сторона будет вести поэтапное наступление, начав с попытки окружить советские войска под Курском, а далее развивая успех в глубину, действуя в основном силами танковых дивизий и авиации) с предложениями занять превентивную оборону, чтобы измотать противника в оборонительных боях, уничтожить его танки, а затем, введя свежие резервы, перейти в решительное наступление и покончить с главными вражескими группировками[437]. В связи с этим маршал рекомендовал сосредоточить основные резервы в районах Ефремов, Ливны, Касторное, Новый Оскол, Валуйки, Россошь, Лиски, Елец, Воронеж, и более глубокие резервы, включая одну армию, – под Ряжском, Раненбургом, Мичуринском, Тамбовом и Тулой, а также собрать и направить на угрожаемые направления в полосе Центрального и Воронежского фронтов до 30 полков противотанковой артиллерии и все полки самоходной артиллерии.

Начальник Генерального штаба Красной Армии маршал Александр Василевский был согласен с предложениями Жукова[438].

Генерал Штеменко, который 2 апреля 1943 года был назначен Первым заместителем начальника Оперативного управления Генерального штаба Красной Армии, вспоминает[439], что когда Сталин ознакомился с мнением Жукова, то распорядился о созыве в Ставке 12 апреля 1943 года совещания по обсуждению плана летней кампании. К этому сроку Генеральный штаб должен был выяснить соображения командования фронтами относительно возможного характера действий и вероятного направления ударов германских войск. Фронтовое командование сошлось во мнении, что противник станет наступать на курском направлении, однако по вопросу о собственных действиях взгляды оказались разными. Так, командование Центрального фронта высказывалось за упреждение противника и считало возможным и необходимым разгромить его орловскую группировку, пока она еще не была полностью подготовлена к сражению, причем штаб Центрального фронта прогнозировал срок готовности вражеского наступления в середине мая 1943 года (доклад начальника штаба Центрального фронта начальнику Оперативного управления Генерального штаба от 10 апреля 1943 года[440]). Соответственно, в сложившейся оперативной обстановке командование Центрального фронта считало целесообразным уничтожить орловскую группировку противника объединенными усилиями войск Западного, Брянского и Центрального фронтов и таким образом предупредить вражеский удар из района Орла через Ливны на Касторное; захватить важнейшую железнодорожную магистраль Мценск – Орел – Курск, лишив противника возможности пользоваться Брянским узлом железных и грунтовых дорог.

На Воронежском фронте командующий Николай Ватутин и его штаб высказали мнение только по поводу намерений врага (доклад командования Воронежского фронта начальнику Оперативного управления Генерального штаба от 12 апреля 1943 года[441]): противник рассчитывает нанести концентрические удары из района Белгород на северо-восток и из района Орла – на юго-восток, с тем, чтобы окружить советские войска, находящиеся западнее линии Белгород, Курск. В дальнейшем следует ожидать удара в юго-восточном направлении во фланг и тыл Юго-Западному фронту, однако не исключена возможность, что противник откажется от наступления на юго-восток, и будет проводить другой план, а именно: после концентрических ударов из района Белгорода и Орла двигаться на северо-восток с целью обхода Москвы. С этим следует считаться и соответственно готовить резервы. Кроме того, командование Воронежского фронта сделало вывод, что для крупного наступления противник еще не готов, начала его операции следует ожидать не ранее 20 апреля, а вероятнее всего – в первых числах мая, хотя частные атаки могут состояться в любое время.