Тайны 45-го. От Арденн и Балатона до Хингана и Хиросимы - Сергей Кремлев

18 ИЮЛЯ 1945 года, на втором заседании глав правительств на Берлинской конференции, Черчилль задал вопрос, положивший начало интересному обсуждению, суть которого излагаю в очередной раз по стенограмме:

«Черчилль. Я хочу поставить только один вопрос. Я замечаю, что здесь употребляется слово «Германия». Что означает теперь «Германия»?..

Трумэн. Как понимает этот вопрос советская делегация?

Сталин. Германия есть то, чем она стала после войны. Никакой другой Германии сейчас нет. Я так понимаю этот вопрос.

<…>

Трумэн. Да, но должно же быть дано какое-то определение понятия «Германия». Я полагаю, что Германия 1886 года или 1937 года – это не то, что Германия сейчас, в 1945 году.

Сталин. Она изменилась в результате войны, так мы её и принимаем.

<…>

Трумэн.… Как же мы определим понятие «Германия»?

Сталин. Давайте определим западные границы Польши, и тогда яснее станет вопрос о Германии. Я очень затрудняюсь сказать, что такое теперь Германия. Это страна, у которой нет правительства, у которой нет определённых границ, потому что границы не оформляются нашими войсками. У Германии нет никаких войск, в том числе и пограничных, она разбита на оккупационные зоны. Вот и определите, что такое Германия. Это разбитая страна…»

Однако Германия существовала, хотя и находилась в бедственном положении. Причём немцы жили скудно не только в советской зоне оккупации: в западных зонах жизнь для простых немцев тоже сахаром не была. Да ещё и как не была! Особенно для немецких военнопленных в англосаксонских лагерях, там нередко условия жизни становились преддверием смерти.

Краткая же хронология по теме такова.

После поражения в 1945 году Германию разделили на четыре оккупационные зоны: американскую, английскую, французскую и советскую.

В декабре 1946 года англосаксы объединили свои зоны в «Бизонию» (не от уничтоженных янки бизонов, а от слов «двойная зона»).

На Лондонском совещании, проходившем с февраля по июнь 1948 года, США, Англия и Франция приняли решение о присоединении французской зоны оккупации к Бизонии. И в апреле 1949 года это слияние произошло с образованием уже «Тризонии» под управлением трёхсторонней Верховной союзнической комиссии.

Далее процесс объединения зон не пошёл, и единой Германии не получилось. Возобладал процесс разъединения, а в сентябре 1949 года этот процесс завершился образованием прозападной Федеративной Республики Германии.

Противовесом созданию ФРГ стало провозглашение 7 октября 1949 года Германской Демократической Республики, ГДР. То есть ГДР была создана после создания союзниками ФРГ.

Уже эта краткая хронология позволяет понять, кто вёл дело к закреплению расчленения Германии после 1945 года. Можно напомнить и о планах расчленения Германии, разрабатывавшихся в 1945 году Генри Моргентау…

При этом надо бы знать и то, что Сталин всегда склонялся к варианту пусть и буржуазно-демократической, но демилитаризованной единой Германии вне блоков по типу нейтральной Австрии.

Так же мыслил, к слову, и Берия.

Впрочем, развитие этой темы уведёт нас от 1945 года достаточно далеко, поэтому вернёмся к исходной точке, за которую примем обсуждение проблемы на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании 19–30 октября 1943 года. Тогда государственный секретарь США Корделл Хэлл представил документ «Основные принципы капитуляции Германии», и 25 октября 1943 года на заседании, начавшемся в 16 часов 12 минут и закончившемся в 18 часов 54 минуты, был поднят вопрос о послевоенном статусе Германии.

Наиболее настойчив был тогда английский министр иностранных дел Энтони Иден. Хэлл – «вбросив» документ – больше отмалчивался, а Молотов умело уходил от однозначных ответов, которые связали бы нам руки раньше времени.

Чтение полной записи хорошо показывает искусство Молотова как переговорщика, однако здесь приведены, естественно, лишь некоторые извлечения из стенограммы:

«Иден. Относительно постоянного статуса Германии. Мы хотели бы разделения Германии на отдельные государства, в частности. Мы хотели бы отделения Пруссии от остальной части Германии. Мы хотели бы поэтому поощрять… сепаратистские движения в Германии… Было бы интересно узнать мнение советского правительства по этому вопросу…

Молотов. Я отвечаю г-ну Идену и г-ну Хэллу: во всех мероприятиях союзников, направленных на максимальное обезвреживание Германии как агрессивного государства, советское правительство поддерживает Великобританию и Соединённые Штаты Америки. Этого достаточно или недостаточно?

Иден. Я хотел бы знать, что Вы, г-н Молотов, думаете по вопросу, который мы обсуждаем. В Лондоне… мы пришли к заключению, что было бы исключительно знать Ваше мнение и мнение маршала Сталина относительно расчленения Германии… Задача заключается в том, следует ли тут применять силу…»

Как видим, само понятие «расчленение» пришло в словарь переговоров от англосаксов. При этом Иден очень хотел узнать, согласна ли Москва на насильственное расчленение, а Молотов ссылался на то, что «советское правительство, вероятно, несколько отстало в изучении данного вопроса», и объяснял это тем, что «наши руководители сейчас заняты больше военными проблемами».

Говоря «наши руководители», Молотов имел в виду не только Сталина, но и вообще всё советское руководство, поскольку серьёзные вопросы Сталин всегда, даже когда оставлял решение за собой, обсуждал – в том или ином составе – коллегиально. Осенью же 1943 года все в Москве были, действительно, крайне загружены текущими проблемами. Перед тем как решать, расчленять или не расчленять Германию, её надо было победить.