Тайны 45-го. От Арденн и Балатона до Хингана и Хиросимы - Сергей Кремлев

О чём Сталин Рузвельту и написал.

Уже сказанное выше показывает, что освобождали Европу русские, а янки её в основном занимали.

Надеюсь, читатель улавливает разницу в смысле двух глаголов в предыдущей фразе?

А теперь вернёмся в самое начало 1945 года.

ПОСЛЕ того, как советский удар на востоке Центральной Европы спас стратегическую ситуацию на западе Европы, почти проваленную союзниками в результате их «арденнского» краха, англо-американские войска начали готовиться к новому наступлению.

С 30 января по 2 февраля 1945 года на Мальте прошла генеральная репетиция действий американской и английской делегаций на предстоящей Крымской (Ялтинской) конференции. И там, на Мальте, 2 февраля 1945 года на совещании начальников штабов, где присутствовали Рузвельт и Черчилль, был принят план завершающего наступления союзников.

Главный удар должен был быть нанесён на северном участке Западного фронта в направлении Рура, вспомогательный – в направлении Франкфурта-на-майне – Касселя.

Началось это наступление 8 февраля.

Пока англосаксы судили да рядили, Красная Армия уже наступала мощно и успешно. Поэтому, как отмечал английский историк Дж. Эрман в официальной английской истории войны «Большая стратегия» (том за октябрь 1944 – август 1945 гг.), союзники хотели начать свою операцию «как можно скорее, пока наступление русских на Восточном фронте не завершилось полным поражением немцев».

Это англосакс написал, а не я.

И написал уже после войны, когда не надо было подсюсюкивать «этим русским», чтобы они начинали раньше времени своё наступление и спасали бриттов и янки от полного разгрома.

К тому же это написано серьёзным историком в серьёзном исследовании о войне.

Что следует из сказанного Эрманом?

А вот что…

Проведём мысленный эксперимент.

Допустим, союзники не получили бы поддержки в виде ускорения советского наступления, и немцы серьёзно потрепали бы их в Арденнах и вообще на Западе. А мы бы начали всесторонне подготовленное наступление в ранее опредёлённые сроки: на полмесяца позднее, чем начали.

Ведь это означало бы, кроме прочего, отсутствие на советско-германском фронте большого количества немецких войск, увязших в ряде операций по окончательному разгрому всё ещё очень сильной союзнической группировки.

И, прежде всего, это означало бы отсутствие перед фронтом нашего наступления прекрасных, воодушевлённых арденнским успехом танковых соединений рейха.

Мы и так – в условиях не полностью подготовленного наступления и противодействия спешно переброшенных с запада на восток германских частей и соединений – наступали почти непрерывно и быстро.

До тридцати километров в сутки!

Почти как немцы летом 1941 года.

А если бы всё у нас было полностью плановым, как задумывалось с самого начала? Смотришь, мы бы не то что до Берлина первыми дошли, но и до Рура с Касселем. И потери наши могли бы быть не такими уж и чрезмерными: ведь немецкое противодействие не было бы таким мощным, каким оно оказалось после усиления восточной группировки немцев западными подкреплениями.

На западе немцам всё равно пришлось бы воевать: силы союзников были всё же огромны – на континенте высадились миллионы только американцев. И если бы мы союзникам в январе 1945 года не помогли, бои на западе приобрели бы, скорее всего, затяжной характер и шли бы с переменным успехом.

С одной стороны, это не позволяло бы союзникам продвигаться очень быстро: воодушевлённые успехами немцы вряд ли сдавались бы им так массово, как они реально сдавались. С другой стороны, немцы не стали бы перебрасывать войска на восток, видя, что не всё потеряно на западе.

К тому же на западе и противник им противостоял неустойчивый, а значит, и успех против него был вероятнее.

То есть вместо триумфального – за счёт открытия немцами Западного фронта и повальной их сдачи в плен – продвижения союзников по Германии весьма вероятно имели бы место их топтание на месте, отходы, местные успехи то союзников, то немцев. А в целом – взаимное истощение на фоне непрекращающегося советского наступления.

И такое предположение в рамках мысленного эксперимента отнюдь не легковесно. Уже упомянутый Дж. Эрман признавал:

«… общее положение зимой 1944/45 года характеризовалось не только тем, что на Западном фронте союзники зашли в тупик, но и тем, что под угрозой провала оказались все их (жирный курсив мой. – С. К.) оперативные планы в Европе».

Да кой чёрт «оперативные»!

Если бы не своевременная, бескорыстная и благородная русская помощь, под угрозой могли бы оказаться стратегические планы англосаксов в Европе! И, весьма вероятно, оказались бы…

Так кто освободил Европу?

ОБРАТИМСЯ ещё раз к докладу заместителя начальника Генерального штаба Красной Армии, генерала армии Антонова на Крымской конференции.

4 февраля 1945 года Антонов докладывал о ходе советского наступления и сообщал, что к 4 февраля нами разгромлено 45 дивизий немцев. А далее он говорил:

«Немцы будут защищать Берлин, для чего постараются задержать продвижение советских войск на рубеже реки Одер, организуя здесь оборону за счёт отходящих войск и резервов, перебрасываемых из Германии, Западной Европы и Италии (жирный курсив везде мой. – С. К.).

…Немцы будут возможно прочнее прикрывать венское направление, усиливая его за счёт войск, действующих в Италии.

…Переброска войск противника:

а) На нашем фронте уже появились:

из центральных районов Германии – 9 дивизий

с западноевропейского фронта – 6 дивизий

из Италии – 1 дивизия

Итого 16 дивизий

б) Находятся в переброске:

4 танковые дивизии

1 моторизованная дивизия

Итого 5 дивизий.

В) Вероятно, будет ещё переброшено до 30–35 дивизий за счёт западноевропейского фронта, Норвегии, Италии и резервов, находящихся в Германии.

Таким образом, на нашем фронте может дополнительно появиться 35–40 дивизий».

И прогноз Антонова относительно усиления немцев на востоке подтвердился даже в большей мере, чем предполагалось, потому что немцы всё нарастающим образом оголяли фронт на западе для того, чтобы укреплять фронт на востоке.

В феврале 1945 года Антонов высказал пожелание ускорить начало наступления союзников, чему, как он верно отметил, способствует «поражение немцев на восточном фронте; поражение группировки немцев в Арденнах; ослабление немецких сил на западе в связи с переброской их резервов на восток».

Наступление-то союзники начали и в сроки, желательные для нас, но помощь для Красной Армии была от этого не очень-то велика. Немцы на западе сопротивлялись вяло, а союзники воевали без боевого напора, и все их успехи объяснялись нежеланием немцев продолжать борьбу на западе.