Марш Смерти Русского охранного корпуса - Андрей Самцевич

Документами подтверждается значительное число суицидов среди военнослужащих. Кроме двух случаев в марте и апреле 1943 г. (стрелки 3-го полка), они свидетельствуют о, по крайней мере, семи подобных эпизодах с 15 августа 1943 по 23 апреля 1944 гг. (два – в 1-м полку, один – в штабе 3-го, три – в батальоне «Белград» и один – в 12-й учебной роте). В трех случаях речь идет о молодых солдатах из Одессы, Кишинева и Черновцов, а в четырех – об эмигрантах (самый старший по званию – обер-ефрейтор). Согласно послевоенным источникам, в августе 1943 г. в Зайчаре застрелился еще один военнослужащий 2-го полка, а в марте и мае 1944 г. покончили собой двое из 1-го^[502].

Что стало причинами данных эпизодов, выяснить точно не представляется возможным. Речь, вероятно, идет о бытовых факторах – недовольстве условиями службы, неуставных взаимоотношениях, конфликте с начальством, тоске по дому, расставании с девушкой и так далее. Иногда психика людей не выдерживала и жестокую реальность антипартизанской войны. Бабович описывал эпизод, произошедший 7 июня 1943 г., когда в районе Думачи русскими был осуществлен массовый расстрел 39 заложников (в том числе трех женщин), которые предварительно были раздеты до белья. Окрестные жители слышали сначала пулеметные очереди и крики расстреливаемых, а затем – несколько одиночных выстрелов. У одного из участвовавших солдат случился нервный срыв, приведший к попытке зарезать себя. Дойдя до деревни Еленча, он зашел в амбар, а затем вышел оттуда в крови и упал на дороге. Опасаясь репрессий, селяне начали оказывать ему помощь, но избежать разбирательства не удалось. Ситуацию усложняло то, что русский то ли симулировал помешательство, то ли действительно сошел с ума. Все это время комендант Шабаца угрожал сровнять деревню с землей, если окажется, что солдат стал жертвой нападения^[503].

16-17 апреля 1944 г. корпус впервые встретился и понес потери от действий нового и крайне опасного для себя противника – в те дни состоялись первые удары американской авиации по Белграду. На второй день несколько бомб поразили здание полулазарета РОК. Персонал, рискуя жизнью, делал все возможное для спасения раненых и больных, но потерь избежать не удалось. Тяжелое ранение, приведшее к ампутации ноги, получил старший врач штаб-арцт Михаил Ермаков, а смертельные – находившийся на лечении гауптман 4-го полка Георгий Пащенко и сестра-хелферин Марина Уляновская. Погибли еще восемь (в том числе ефрейтор 1-го полка Аполлон Радзеловский и стрелок 4-го – 19-летний буковинец Виктор Стальчун) и получили ранения 11 военнослужащих^[504].

В общей сложности жертвами бомбардировки стали 174 солдата и офицера германских вооруженных сил. Из значимых военных объектов 16 апреля пострадал штаб СДК (среди убитых был дежурный офицер капитан I класса Антон Мохор). Гораздо серьезнее были разрушения в городе и жертвы среди гражданского населения – по некоторым данным, погибло до 3800 жителей и 1200 человек в Земуне, по другую сторону границы. Было нарушено водо- и электроснабжение, повреждена железнодорожная станция – фактически жизнь в городе была парализована ^[505].

Для создания общей картины можно добавить, что среди наших соотечественников, погибших 17 апреля в Белграде, есть еще по крайней мере два хиви – киевлянин Анатолий Федотов из 23-го полевого железнодорожно-эксплуатационного отделения и Василий Деев из 3-й батареи 885-го легкого зенитного дивизиона. Погиб и служивший в ОТ русский немец-менонит Иван

Реймер: бомба под углом попала в одну из нижних или подвальных комнат 14-этажного здания «Албания», где работала группа тодовцев. Погибли все находившиеся в этом единственном пострадавшем помещении^[506].

По свидетельствам начальника радиостанции штаба корпуса Сергея Маркова, в первый день налетов русскими был захвачен в плен американский летчик со сбитого бомбардировщика. При этом им пришлось отбивать его у озверевшей толпы, растерзавшей несколько других спасшихся. Жертвами зенитного огня над городом 16 апреля стали два самолета: В-24 из состава 461-й бомбардировочной группы с собственным именем «Маленький Иисус» (пилот – лейтенант Флойд Вудвард) иВ-17 «Эль Дьябло» из 99-й бомбардировочной группы (пилот – Уильям Хендрик, восемь членов экипажа погибли, двое попали в плен) ^[507].

На следующий день для оказания помощи пострадавшим при бомбардировке по инициативе обер-лейтенанта Ростислава Васильева были организованы мобильные команды под руководством лейтенантов Владимира Дормана и Бориса Сементовского, ефрейтора Михаила Потоцкого и унтер-офицера Михаила Ромашкевича^[508].

До конца оккупации американская авиация нанесла еще несколько ударов по Белграду. Во время одного из них, 13 мая, погиб стрелок 5-го полка Григорий Могилевский^[509]. Действия авиации союзников доставляли частям РОК, как и всей оккупационной группировке, огромные проблемы. 27 июля жертвой одного из налетов едва не стал сам Штейфон: тройка летевших на малой высоте истребителей обстреляла пассажирский поезд, в котором он находился. Кроме того что были пробиты котлы паровоза и смертельно ранен машинист, большие человеческие жертвы (преимущественно среди штатских) были в вагоне-ресторане. Командира корпуса спасло то, что перед налетом он встал со своего места в купе: оно было буквально изрешечено пулями. Ранение получил стоявший рядом с генералом немецкий солдат^[510].