Японская олигархия в Русско-японской войне - Окамото Сюмпэй

«Я с признательностью прочел Ваше письмо. Как Вы здесь отмечаете, народ расшумелся вокруг мирных переговоров. Нас не должна слишком сильно волновать деятельность соси [сторонников жесткой политики]^[69] и политиков. Однако мелкие коммерческие газеты и члены Кова Мондай Доси Рэнгокай [Объединенного совета активистов по российскому вопросу], являющиеся перерождением старого Тай-Ро Досикай [Антироссийского товарищества], журналисты, тесно сотрудничающие с Симпото [Кэнсэйхонто], и различные организации, в том числе группа Ватанабэ Кунитакэ, — все они, используя каждый свои методы, смущают умы низших классов. Сейчас простолюдины смешали социальные проблемы с политическими, рикши и мелкие торговцы шумят, не понимая плюсов и минусов ситуации, просто из-за того, что не ожидается контрибуции. Меня это не особенно беспокоит. Мне кажется, срочно надо отделить этот вопрос от социально-экономических и оставить его чисто политическим. Я прилагаю с этой целью все силы. Как я Вам уже говорил, я прекрасно знаю, что решить эту великую проблему будет нелегко. Я сделал вывод, что ничего не остается лучшего, чем вести себя как можно осторожнее и подождать, пока ход событий постепенно войдет в свое русло. Вы как будто серьезно обеспокоены этим шумом, но я призываю Вас к терпению, поскольку других средств мы не имеем. И еще, тот предмет, по которому я советовался с Вами на днях, уже передан заместителю министра иностранных дел Тинде [Сутэми]. Но поскольку я еще не получил от него никакого ответа, я постараюсь ускорить этот процесс и сразу же Вас проинформирую.

В ответ на Ваше письмо, искренне Ваш

Кацура Таро».

Гнев народа был направлен и против Окои, любовницы Кацуры, и ей приходило много писем с угрозами со всей Японии. Утром 4 сентября Окои принесла все эти письма в официальную резиденцию Кацуры. Тот с улыбкой показал ей на кучи писем, лежавшие в комнате. Ни одно из них не было распечатано.

4 сентября, когда Кацуре сказали, что даже рикши отказывались везти гостей в направлении Энокизака (где находилась резиденция Окои), он провел несколько серьезных телефонных переговоров с такими лидерами националистов, как Тояма Мицуру и Сугияма Сигэмару. Однако содержание этих бесед неизвестно.

Сугияма Сигэмару был членом Гэниося. Также он близко знал Кацуру, Кодаму и Гото и поэтому служил посредником между Гэниося и лидерами правительства. Достаточно интересно, что во время бунта Сугияма сражался с мятежниками с мечом в руках у ворот официальной резиденции Кацуры.

О деятельности Тоямы во время войны известно мало. Как мы увидим дальше, Тояма лично не участвовал на митинге в парке Хибия. Можно лишь догадываться, был ли звонок Кацуры напрямую связан с этим митингом. Однако действия обоих этих лидеров до какой-то степени показывают степень близости, существовавшей между правительственными чиновниками и националистическими группами по неформальным каналам.

Раскол политической системы страны привел к отдалению народа от правительства. В результате это использовали политические деятели и шовинистическая пресса. Особой заботой Кацуры было добиться того, чтобы народ начал разделять государственные и личные интересы. Он боялся, что простой народ начнет осознавать, чего ему стоила эта война, которая привела к столь бедственному социальному и экономическому положению. Он хотел ограничить вопрос рамками политики, то есть оставить его в компетенции одной лишь правящей элиты. Кацура был явно уверен в успехе задуманного.