Японская олигархия в Русско-японской войне - Окамото Сюмпэй

В этой волне правительства не были исключением и политические партии. До войны они были настроены мстительно из-за внезапного роспуска девятнадцатой сессии парламента, начавшегося с беспрецедентных беспорядков из-за необычного ответа спикера Коно Хиронаки на официальное обращение императора. Однако, когда начались военные действия с Россией, партии забыли про свое враждебное отношение и, подобно шовинистическим группам и прессе, объединились с правительством.

1 марта 1904 года прошли девятые по счету всеобщие выборы. Они прошли на удивление организованно — по-видимому, провозглашение войны и последующие события должны были пресечь все внутренние беспорядки. Люди, полностью поглощенные войной, едва обратили внимание на голосование, поэтому оно никак не повлияло на политический баланс в парламенте.

Двадцатый созыв парламента состоялся вскоре после выборов. Перед открытием обе партии подписали соглашение о выдаче любых необходимых ассигнований для ведения войны. Во время сессии принимались все счета и практически без обсуждения одобрялись даже чрезмерные запросы правительства. Так же прошла и двадцать первая сессия, созванная в конце ноября 1904 года, когда несколько ужесточившаяся по отношению к правительству позиция Кэнсэйхонто более чем компенсировалась еще более сотрудническим отношением Сэйюкай. Период между этими созывами отличался, по крайней мере внешне, сплоченной работой партий, которые всеми силами пытались поддерживать правительство. Лозунг киекоку итчи (национальное единство) казался панацеей. С таким отношением парламент легко отказался даже от права косвенно контролировать ведение правительством войны и дипломатии.

Со своей стороны правительство старалось держать конгресс в неведении относительно хода войны и дипломатических предприятий. Это вызывало недовольство некоторых членов парламента, утверждавших, что война против России — это война всего народа, а не личная война кабинета. Когда в начале двадцать первого созыва министр иностранных дел отказался выступить с речью касательно внешних отношений, участники потребовали, чтобы «министр не скрывал от народа правды о развитии дипломатических отношений в ходе войны и требовал от людей поддержки на основе реальных знаний». Однако им не удалось изменить позицию правительства, которое имело конституционное право пресекать вмешательство парламента в военные и дипломатические дела. Политикой правительства по информированию политических партий о ходе войны было выдавать сведения только в таких пределах, в такие сроки и таким образом, которые оно считало «подходящими». Короче говоря, в атмосфере всеобщего увлечения национальным единством и поддержкой войны от парламента осталось, по-видимому, только имя.

За внешним национальным единством продолжались политические разногласия между правительством и партиями. Даже во время войны главной силой партий являлась власть парламента над бюджетом. Несмотря на всеобщий дух сотрудничества, необходимость и желание постоянно увеличивать расходы сделали положение правительства уязвимым по отношению к жадным до власти политическим партиям. Таким образом, воспользовавшись желанием правительства поддерживать видимость национального единства, политические партии действовали только в своих интересах^[46].