Тень люфтваффе над Поволжьем. Налеты немецкой авиации на советские промышленные центры. 1942-1943 - Дмитрий Зубов

Таким образом, в ходе седьмого июньского налета на Горький те или иные повреждения получили 14 предприятий, а также железнодорожный вокзал и речной порт. Были разрушены 70 жилых домов и бараков, еще столько же получили повреждения. Пламя от пожарищ, полыхавших по всему городу, было видно за десятки километров от Горького, и сельские жители понимали, что в городе творится нечто ужасное. Помимо бомбежки, в эту ночь немецкие самолеты разбросали по всей области листовки, в которых указывали на бессмысленность дальнейшего сопротивления и призывали народ бросать работу и не выполнять задания правительства. По данным на утро 22 июня, при бомбежке погибли 88 человек, еще 180 получили ранения[190].

Согласно отчету нового командующего корпусным районом ПВО генерала Маркова, зенитная артиллерия на этот раз расстреляла 29 139 снарядов среднего и 10 544 малого калибра. Ночные истребители произвели 34 самолето-вылета и заявили об одном сбитом бомбардировщике.

В 23.00 взлетел Ла-5, который пилотировал заместитель командира 142-й иад подполковник Ковригин. Набрав высоту, летчик направился в район Павлово-Ворсма и там начал свободный поиск самолетов противника. Небо в эту самую короткую ночь было светлое, и внизу отчетливо просматривалось не только русло Оки, но были ясно видны очертания городов и поселков. Из установленной в кабине радиостанции периодически доносились сообщения о приближающихся бомбардировщиках, которые вот-вот должны были появиться в районе патрулирования.

В полночь Ковригин увидел на светлой части горизонта, выше себя, на высоте примерно 3500 метров, силуэт одиночного Не-111, идущего курсом на Горький. Летчик пошел на сближение и, нагнав противника, решил с ходу идти на таран, не открывая огня. «Хейнкель» быстро увеличивался в размерах, и казалось, столкновение неизбежно. Вероятно, Ковригин уже мысленно представлял, как вернется в часть героем и получит орден, однако в последний момент немецкий пилот нарушил его планы, резко отвернув в сторону, и Ла-5 проскочил мимо. После этого бомбардировщик начал снижение, одновременно его бортстрелок открыл огонь[191]. Тем не менее Ковригин сумел сохранить визуальный контакт и продолжил преследование. Потом в рапорте он написал, что «произвел шесть атак из положения строго в хвост и снизу сбоку, с правого и левого борта с дистанции 50–25 метров», после чего один из моторов «Хейнкеля» загорелся и он резко пошел к земле. Правда, самого падения летчик не наблюдал[192].

По немецким данным, во время седьмого июньского налета на Горький ночным истребителем действительно был сбит один бомбардировщик – Ju-88A-4 W.Nr.4560 V4+BR унтер-офицера Ф. Вильфингера из 7-й эскадрильи KG1 «Гинденбург». Весь его экипаж из четырех человек пропал без вести.

В то же время, в 00.48, в районе Богородска был сбит и один из истребителей 142-й иад. Летчик пошел на вынужденную посадку, попав при этом прямо на линии электропередачи, проходящие в этом районе. Зацепив ЛЭП № 3532 и № 123, самолет пролетел еще некоторое время и, перебив винтом провод средней фазы на ЛЭП № 3123, упал на землю[193].

На обратном пути немецкие бомбардировщики подвергались атакам ночных истребителей, которые были особенно интенсивными в районе Московского фронта ПВО. В результате был подбит Не-111Н-16 W.Nr.8234 1G+CR из 7./KG27. При этом погиб бортмеханик фельдфебель Лотар Настайнчик, а четыре других члена экипажа – пилот лейтенант Ханс Швайнгрубер, штурман обер-ефрейтор Зигфрид Готтшалк, бортрадист обер-ефрейтор Вернер Вольф и бортстрелок обер-ефрейтор Альфред Вагнер – получили различные ранения. Тем не менее «Хейнкелю» удалось уйти от преследователя и совершить вынужденную посадку западнее железнодорожной станции Дубровка, расположенной в 12 километрах юго-восточнее аэродрома Сещинская[194].

По данным штаба Горьковского корпусного района ПВО, «на подступах к городу было 50 самолетов и над городом 10–12 самолетов типа Ю-88 и Хе-111». Однако управление НКВД подготовило более точную сводку, в которой указывалось, что, исходя из количества сброшенных бомб и по данным наблюдения, над городом было не менее сорока самолетов. 22 июня новый начальник УНКВД Горьковской области полковник Горянский составил донесение наркому внутренних дел Л. Берии, в котором подробно указал число сброшенных на город авиабомб.

Формирования МПВО в ходе налета действовали в целом организованно, но по-прежнему имели место недостатки и саботаж. На следующий день начальник МПВО Горького Шульпин и комиссар МПВО Горького Янковцев издали приказ, в котором говорилось: «За последние дни при тушении пожаров в г. Горьком со стороны отдельных руководителей объектов и организаций (начальник Горьковского речного порта Владимиров и др.) имеет место невыполнение распоряжений начальника противопожарной службы города о высылке автонасосов, пожарных поездов и других средств на ликвидацию пожаров и тем самым в ряде случаев были сорваны оперативные меры по ликвидации пожаров».

Настроение населения Горьковской области после очередного налета люфтваффе было подавленным. Казалось, бомбежкам не будет конца, и немцы в конце концов разрушат всю промышленность. Все понимали, что вражеская авиация вовсе не разгромлена и даже усилилась, поскольку наносит удар за ударом по глубокому тылу. Профессор Горьковского пединститута Николай Добротвор в это время находился в селе Перевоз, куда он приехал для чтения лекций по текущему международному положению. И вот отсюда, из окна райкомовского дома профессор наблюдал за бомбежкой города Горького. Зарево от пожарищ было отчетливо видно за 120 километров! «Картина эффектная, но жуткая, – писал Добротвор в своем дневнике. – Деревня эту ночь не спала. На другой день в районе нашли немецкие листовки. В деревне говорят, что… без второго фронта невозможна победа над гитлеровской Германией. Расценивают это пессимистически»[195].

В то же время различные «инициативные работники» составляли свои «акты» о результатах борьбы с немецкой авиацией. Так, товарищ Галкин, командир 1-го отряда ВОХР, охранявшего станкозавод № 113, писал в Москву начальнику ЦУ ВОХР Андрееву: «По предложению директора завода нами организовано две группы по 7 человек с винтовками для расстрела сбрасываемых светящихся ракет. Нами израсходовано за шесть дней тревог 4117 винтовочный патрон. В момент стрельбы по парашютам светящихся ракет у одной винтовки № 377494 произошел разрыв ствольной коробки. Стрелок Каманин не пострадал».