Великий Макиавелли. Темный гений власти. "Цель оправдывает средства"? - Борис Тененбаум

Джулиано Медичи недолго пробыл герцогом Немюрским – он умер 17 марта 1516 года. Законных детей у него не было, так что даже и передать титул было некому. Все надежды Льва Х сосредоточились на его племяннике, Лоренцо, сыне Пьеро. Была организована сперва политическая, а потом и военная кампания против Урбино, тамошний герцог был отлучен от церкви, город Урбино захвачен и передан во владение Лоренцо. Вместо неслучившегося «герцогства Романья», которое папа Александр VI Борджиа помогал строить для Чезаре, начали возникать вполне ощутимые контуры нового «герцогства» между Романьей и Тосканой, которое папа Лев Х Медичи помогал строить для Лоренцо.

Но покуда это было дело будущего, а пока папа Лев расположился в Ватикане. Очередная ссора монахов – августинцы и доминиканцы спорили о том, кому из этих орденов должна быть поручена продажа индульгенций на территории Германии, – пока что его не слишком волновала. Мысли о том, кто станет следующим императором Священной Римской империи германской нации – то есть номинальным главой государей Германии, – тоже папу Льва Х пока не тревожила. Темные облачка на горизонте не обязательно могут означать ураган – и Лев Х следовал зовy своего сердца: наслаждался папством, которое даровал ему Бог.

Войн не было. Bсе ресурсы святого престола шли только на обслуживание и украшение папского двора. Медичи затмили Борджиа роскошью. Утверждалось, что за один только год папа Лев Х спустил все, что было накоплено его предшественником, Юлием II, в придачу к своему собственному доходу. Мало этого – он еще умудрился залезть в неоплатные долги.

С Льва Х драли до 40% годовых – больно уже рискованный он был заемщик, брал в долг под честное слово и без серьезного обеспечения. Банкирские дома Рима, Флоренции, Генуи и Сиены делали в то время поистине золотые дела. Франческо Веттори писал Макиавелли из Рима, что «папа так же неспособен отложить тысячу флоринов, как камень неспособен летать».

Мессир Веттори явно позабыл о метавших камни боевых катапультах, но в принципе мысль его вполне ясна.

Лев X тратил деньги без счета, исповедуя несформулированный пока еще принцип «после нас хоть потоп» [5].

Этот стиль жизни воспроизводился и ниже – кардиналы, патриции и даже обыкновенные богачи закатывали такие пиры, которые поражали послов, аккредитованных в Риме при святом престоле.

Как сказку, передавали историю, случившуюся в доме у одного сиенского банкира [6], который был так богат, что все предметы в его ванной комнате были сделаны из серебра. Когда папа почтил его визитом, ужин был сервирован в помещении, все стены которого были увешаны бесценными гобеленами, а гостям-кардиналам подавали еду на серебряных тарелках, украшенных – для каждого гостя наособо – его фамильным гербом.

Уж на что папа Лев Х привык к роскоши – но и он нашел уместным поздравить банкира с изяществом, богатством и вкусом, с которым в его доме убрана трапезная.

«Ах, ваше святейшество! – воскликнул банкир с подобающей скромностью. – Да какая трапезная? Это просто стойла моей конюшни...» – и приказал слугам убрать гобелены.

И действительно, все пиршество было устроено в конюшнях его дворца... Ну, надо полагать, их все-таки почистили перед тем, как развесить там занавесы и поставить столы.

Банкир этот вообще имел обыкновение к экстравагантным жестам – каждый день из его римского дворца в реку Тибр выбрасывали все его столовое серебро – идея была в том, что он никогда не ест с одной тарелки дважды. Ну, положим, это было не совсем так – тарелки кидали в определенное место, где заранее были раскинуты густые сети, и ночью их вытягивали вместе со всем их серебряным уловом – но жест, конечнo, производил впечатление...