Великий Макиавелли. Темный гений власти. "Цель оправдывает средства"? - Борис Тененбаум

Надо сказать, что никакого особого шума вокруг тезисов Лютера поначалу не возникло. В конце концов, Виттенберг хоть и служил административной столицей Саксонии, но проживало в нем не больше двух тысяч человек, значение городу придавало только то, что в нем размещалась резиденция Фридриха III, мудрого государя, который основал в Виттенберге университет.

Шум начался, когда Иоганн Тецель оспорил сказанное доктором Лютером.

Тягаться со своим ученым оппонентом в богословии он никак не мог и оспаривать его положения тезис за тезисом тоже не решился. Вместо этого монах-доминиканец использовал аргумент убойной силы – поскольку папа освятил его торговлю своим благословением, то, вне всяких сомнений, спасение души зависит от покупки индульгенции, и доказывать тут ничего не надо, потому что все, сказанное папой, уже истина – или становится ею, как только папа выскажется.

А тот, кто подвергает слова папы сомнению, есть еретик, и с ним будет поступлено соответственно. А поскольку на сторону Иоганна Тецеля встал весь его орден доминиканцев, слова о ереси следовало принимать очень и очень серьезно. Орден был основан святым Домиником, отсюда и название.

Cчиталось, что у него двойное назначение: охранять церковь от ереси и просвещать мир проповедью истины. Герб ордена изображает собаку, которая несет во рту горящий факел – этим и созвучностью с латинским «Domini canes» обусловлено и еще одно, дополнительное название доминиканцев – «Псы господни» [2].

Орден счел своим долгом встать на сторону собрата. Тут надо сделать попутное замечание – все монашеские ордена действительно, без всяких шуток, защищали своих. До поры защищали даже Савонаролу – который, хоть и прогневал папу римского, но как-никак был доминиканец.

Так что шум поднялся основательный, вопрос очень быстро перешел из сферы чисто богословской уже в сферу политическую, и тут оказалось, что Мартин Лютер, доктор богословия и профессор Виттенбергского университета, вдобавок ко всем своим прочим качествам еще и политик.

Его тезисы были составлены так, что сомнению подвергались основания торговли индульгенциями брата Иоганна Тецеля, – но дело было еще и в том, что эта торговля проводилась только с согласия светских властей. И она не была разрешена в Саксонии. Всякий государь где бы то ни было в Европе стремился получить некую долю в доходах, получаемых церковью в пределах его государства, и размер этой доли всегда был предметом торга между двором государя и папской курией. Скажем, могущественные короли Испании и Франции имели голос в выборе и назначении епископов в диоцезах на своей территории – и таким образом чисто церковные должности становились областью королевского патронажа, их жаловали только «нужным людям» [3].

Совершенно тот же принцип был в ходу при продаже индульгенций – за разрешение на торговлю ими в своих владениях светский государь получал от церковных властей определенную долю – и уж дальше он должен был взвесить все плюсы и минусы своего решения. С одной стороны, он получал определенную выгоду, получая часть доходов от продаж. С другой стороны, он как бы облагал своих подданных дополнительным налогом в пользу церкви.

В 1517 году Саксонией правил государь Фридрих III. И, как уже и было сказано, он торговлю теми индульгенциями, которые продавал Иоганн Тецель, в своих владениях не дозволил. Более того – ему очень не нравился тот факт, что его подданные ездили за ними во владения Альбрехта, архиепископа Майнцского [4] – отток звонкой монеты из его Саксонии был ему и убыточен, и неприятен.

В итоге доктор теологии Мартин Лютер в своем споре с доминиканцами оказался под защитой светской власти.