Великий Макиавелли. Темный гений власти. "Цель оправдывает средства"? - Борис Тененбаум

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (нем. Georg Wilhelm Friedrich Hegel) родился в 1770 году в Штутгартe, в семье крупного чиновника, секретаря казначейства при дворе герцога Вюртембергского. Предки его жили в наследственных владениях императора Карла V, в Каринтии, но в споре Мартина Лютера с церквью встали на сторону Лютера, и им пришлось бежать туда, где их единоверцев не преследовали.

За два с половиной столетия, прошедших со времен Лютера, религиозные страсти улеглись, лютеранство стало вполне признанной конфессией, и юный Гегель учился в Тюбингенском теологическом институте (богословской семинарии) при Тюбингенском университете.

Он даже был членом студенческого политического клуба, увлекавшегося идеями Французской революции, – веяния нового века не обошли своим влиянием и студентов-теологов.

Этот новый век, оптимистично названный Веком Разума, вызвал потрясения по размерам не меньшие, чем те, что сотрясали Европу в эпоху Реформации. Французская республика, очень скоро ставшая Империей, понесла за границы Франции уже не только идеи – ее экспансия стала носить самый что ни на есть осязаемый характер вторжений. И не только в Италию, о которой мы уже поговорили в самом начале этой главы, отнюдь нет – военные операции шли и на Рейне.

И вот в 1802 году Гегель, обладатель невероятного по силе интеллекта, обратил свой взор в сторону Никколо Макиавелли. И в рукописи «Конституция Германии» сказал он о нем следующее:

«...Если рассматривать «Государя» в его историческом контексте – раздробленная, оккупированная, униженная Италия... он предстанет перед нами как истинно великое творение подлинного политического ума высокой и благородной направленности».

Дело тут не в том, что Гегеля вдруг заинтересовала политика – в конце концов, для человека, который поставил своей задачей опровержение формальной логики Аристотеля и замену ее логикой диалектики [4], это была мелкая прикладная проблема.

Нет, его интересовала проблема германской государственности. И в ходе исследования он приходит к защитe «властной руки завоевателя» (die Gewalt eines Eroberers), который станет объединителем германских земель, высказывает надежду на возрождение Германской империи, на воссоздание в Германии единой государственной организации.

И в этой связи Гегель находит Макиавелли своим предшественником, жившим в аналогичной ситуации в Италии, написавшим совершенно правильные вещи. Действительно, политика и этика не пересекаются. Они существуют, если так можно выразиться, в разных плоскостях. И «Государь» вовсе не сатира, что бы там ни говорили Руссо и прочие, а руководство к действию. Нужна только небольшая поправка.

Bместо слова «Государь» следует употребить слово «Государство».