Летающий джаз - Эдуард Тополь

Тут в дверь застучали так, как стучит только НКВД. Мария затряслась в ужасе — все, конец, ее будут бить, насиловать и пытать, она же знает это ОГПУ-НКВД, она до войны мыла там полы и каждое утро своими руками замывала кровь после ночных допросов…

— Подожди, cool down, — сказал тогда Стивен под громкий стук в дверь. — А в чем проблема? Я могу дать им больше, чем какие-то доносы. Я могу дать чертежи наших «боингов».

Мария испугалась:

— Ты выдашь ваши секреты?

— Легко, — усмехнулся он. — Через три часа прилетит больше сотни «боингов», а в Советском Союзе нет таких самолетов. Поэтому у кое-кого из ваших техников есть маленькие немецкие «Лейки». Они говорят мне, что это просто так, чтобы фотографироваться с американцами. Но я же не дурак, я знаю, что они будут нарочно разбирать как можно больше узлов наших самолетов, чтобы все фотографировать. Поэтому лучше я сам дам им чертежи всего самолета, так они мне меньше поломают. Открой этому майору и скажи, что ты меня завербовала в ваши агенты.

— Стивен, я боюсь!

— Не бойся. Иди, открой, а то они дверь сломают.

— И ты, правда, дашь им чертежи ваших самолетов?

— При условии, что они тебя не тронут. Как говорят в России — баш на баш! Мы же союзники. Иди!

Тогда она еще не совсем ему поверила. И только позже, когда Козыкин ушел, Стивен еще раз объяснил ей свое «предательство». Во-первых, советские двухмоторные бомбардировщики ДБ-3, Ли-2, Су-2 и Пе-2 не идут ни в какое сравнение с «летающими крепостями», они все устарели, и поэтому Сталин так интересуется конструкцией B-17. Во-вторых, он, Стивен, своими глазами видит, как офицеры советской контрразведки требуют отчеты у всех русских техников, которые обслуживают приходящие из Тегерана грузовые «боинги», и если кто-то из этих техников не может дать им полной информации об устройстве какого-то узла или его фотографию, то этого техника тут же заменяют другим. Он, Стивен, подозревает, что уволенных техников отправляют на фронт. Ну, и в-третьих, в СССР есть замечательные авиаконструкторы — Ильюшин, Лавочкин, Туполев, Микоян, Гуревич. Рано или поздно они сделают свои четырехмоторные бомбардировщики. Так пусть они сделают их как можно раньше, еще до конца войны, чтобы быстрей разгромить фашистов.

И потому сегодня, придя из кино, Стивен дал ей первый пакет, который она завтра отнесет Козыкину. Нет, в пакете не полный комплект чертежей B-17, Стивен не так глуп, чтобы отдавать сразу и все. Ведь тогда они смогут отнять у него Марию…

И значит… Значит, думала Мария, он делает это ради того, чтобы не потерять ее. Господи, так неужели он действительно любит ее, а не просто трахает, как это делают с полтавчанками другие американцы? А может, и другие американцы повлюблялись тут в наших?

Мария резко повернулась к Стивену и посмотрела ему в глаза. Он замер с гребнем в поднятой руке, полотенце свалилось с бедер, а на лице, обычно взрослом и серьезном, еще не успело исчезнуть выражение какого-то детского удовольствия от прикосновений к ее волосам и плечам. Мария задохнулась от благодарности. Порывисто обняв Стивена, она быстро, не отпуская, затолкала его в спальню, развернула спиной к кровати и толкнула так, что он всей спиной рухнул на еще не заправленную после недавнего постель. А Мария, смеясь, тут же уселась на нем верхом.

— Как ты обращаешься с офицером американской армии?! — в шутку возмутился он.

— Цыть! — приказала она. — Ты мой! Я тебя завербовала, забыл?

— Нет, я помню…

— Тихо, не двигайся. Ты мой, и все тут мое, все! — сказала она и стала сползать по нему, с новой жадностью целуя его грудь, живот, пах.