Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы - Дэвид Гланц

Присущую ему смелую дерзость Ватутин впервые продемонстрировал после того, как Сталино в конце июня назначил его 1941 года, начальником штаба Северо-Западного фронта. В этом качестве Ватутин организовал в июле и августе яростные контратаки Красной Армии под Сольцами и Старой Руссой, которые, хотя и стоили немалых потерь, задержали наступление вермахта на Ленинград и помогли спасти город. Равным образом, в ходе обороны в октябре Москвы, Ватутин сформировал и возглавил особую оперативную группу, которая остановила наступление вермахта на Калинин и помешала немцам перерезать жизненно важную железную дорогу Москва-Ленин-град.

Во время зимнего наступления Красной Армии в 1941–1942 годах Ватутин служил представителем Ставки в Северо-Западном фронте, когда его войска окружили в районе Демянска два немецких корпуса, но так и не сумели уничтожить окруженных. Отозванный в мае 1942 года в Москву, Ватутин служил в Генштабе заместителем Василевского — пока Сталин по просьбе самого Ватутина не назначил его в июле 1942 года командовать Воронежским фронтом.

После того, как Ватутин в конце лета 1942 года нанес несколько болезненных, хотя и не приведших к успеху, контрударов по войскам вермахта в районе Воронежа, Сталин назначил его командующим Юго-Западным фронтом, которому предстояло начать ноябрьское контрнаступление под Сталинградом. Войска Ватутина с характерными для него мастерством и дерзостью наголову разбили румынские войска на берегах Дона и окружили в ноябре в Сталинграде немецкую 6-ю армию, а после короткой передышки сокрушили в декабре на Среднем Дону итальянскую 8-ю армию, покончив с любыми надеждами немцев деблокировать угодившую в котел 6-ю армию.

После своих побед под Сталинградом Ватутин возглавил в феврале 1943 года впечатляющее, но несколько опрометчивое наступление Юго-Западного фронта на Донбасс. Хотя фон Манштейну в конечном итоге удалось нанести поражение чрезмерно растянутым войскам Ватутина, это наступление серьезно обеспокоило немцев. Многие из коллег Ватутина приписывали ему титул главного архитектора победы под Сталинградом. Его подчиненный, командовавший 21-й (позже 6-й гвардейской) армией И. М. Чистяков, позже писал:

«С H. Ф. Ватутиным я был знаком еще по боям под Москвой, когда командовал 8-й гвардейской Панфиловской стрелковой дивизией. Уже тогда, общаясь с ним, понял, какой большой военной культурой, широтой оперативного кругозора он обладает! Н. Ф. Ватутин умел удивительно просто и ясно излагать обстановку, предвидеть развитие событий и, что не менее важно, вселять уверенность в успехе задуманного. И еще было одно замечательное качество у Николая Федоровича. Он умел слушать других, не давить своими знаниями и авторитетом. С ним мы, его подчиненные, чувствовали себя свободно, что, понятно, развязывало инициативу»{402}.

Так как Жуков и Василевский ценили его мастерство организатора и бойцовскую дерзость, то выбрали в июле 1943 года именно фронт Ватутина для обороны наиболее уязвимого участка фронта во время оборонительного этапа Курской битвы и последующего наступления на Харьков. После того, как Ватутин с блеском выполнил обе задачи, он начал в сентябре стремительное наступление к берегам Днепра, а в начале ноября 1943 года, в ходе равно блистательного внезапного нападения, взял Киев. К концу года Ватутина справедливо считали самым настойчивым и упорным командующим фронтом Красной Армии.

Фирменными знаками Ватутина как командующего фронтом были четкое понимание ценности тщательной штабной работы и дерзкий энтузиазм при командовании. Его противник, немецкий специалист по бронетанковым войскам фон Меллентин, однажды как-то заметил: «Безусловно, в лице Жукова, Конева, Ватутина и Василевского Россия имела высокоодаренных командующих армиями и фронтами». И в отличие от многих других командующих фронтами Красной Армии, Ватутина весьма уважали и его подчиненные, и его солдаты.

Карьеру генерала армии Родиона Яковлевича Малиновского в первый период войны омрачали частые поражения, однако к концу 1942 года он сумел преодолеть свои прежние провалы и превратился в одного из наиболее опытных командующих фронтом Красной Армии, каковым и оставался до конца войны{403}. Также ветеран мировой и гражданской войн, Малиновский встретил войну в должности командующего 48-м стрелковым корпусом Одесского военного округа. Хотя его войска летом и осенью 1941 года отступили под натиском вермахта, Малиновский хорошо проявил себя на посту командующего корпусом, а потом и 6-й армией, чтобы Сталин в декабре 1941 года назначил его командовать Южным фронтом.

Однако, сыграв ведущую роль в частично успешном наступлении зимой 1941–1942 годов на Барвенково и Лозовую, Малиновский разделил вместе с другими командующими ответственность за катастрофическое поражение Красной Армии в мае 1942 года под Харьковом. Тем не менее, Сталин оставил его командующим фронтом и летом 1942 года, поручив ему командовать Донской оперативной группой и 66-й армией на начальном этапе битвы за Сталинград. Здесь Малиновский проявил себя упорной обороной рубежа реки, после чего был назначен командовать новой мощной 2-й гвардейской армией — главным оперативным резервом Ставки во время Сталинградского наступления.

На последующих этапах этого наступления армия Малиновского сорвала попытку вермахта деблокировать окруженную в Сталинграде 6-ю армию, а затем возглавила впечатляющее наступление через Ростов к реке Миус. В награду за выдающиеся достижения в этом наступлении Сталин в феврале 1943 года поручил Малиновскому командовать Южным фронтом, а в марте — Юго-Западным фронтом. Хотя Малиновскому не удалось в феврале одолеть мощную оборону вермахта на рубеже Миуса, его фронт, переименованный в 3-й Украинский, все же сумел добиться этого в конце лета 1943 года. В августе и сентябре он освободил Донбасс, взяв ключевой город Днепропетровск, а в октябре захватил плацдармы на правом берегу Днепра. После этого Малиновский до конца войны командовал 3-м Украинским, а после 2-м Украинским фронтами.

Выросший в 1960-е годы до поста министра обороны СССР, Малиновский был командующим компетентным, но не бросающимся в глаза. Ровный и вдумчивый, он поднялся до командования фронтом благодаря своей репутации упорного бойца, подобного Жукову. По словам одного биографа, Малиновский, «хотя и необычайно способный, смелый и весьма умный, был также упрям, честолюбив, склонен к тщеславию, и, временами, когда того требовал случай, безжалостен. Если он принимал какое-то решение, то ничто уже не могло поколебать его намерения сделать все по своему»{404}.

Хотя Леонида Александровича Говорова историки зачастую обходили вниманием, поскольку он воевал в регионе, который считался второстепенным, его карьера в качестве командующего фронтом была не менее блистательна, нежели карьеры его более прославленных коллег. Ветеран гражданской войны и артиллерист по профессии, Говоров во время советско-финской войны с отличием руководил артиллерией 7-й армии, а в 1940 году был вознагражден за службу назначением на должность заместителя генерал-инспектора артиллерии Красной Армии. В мае 1941 года он стал начальником Артиллерийской академии имени Дзержинского, где и встретил начало войны{405}.