Восставшие из пепла. Как Красная Армия 1941 года превратилась в Армию Победы - Дэвид Гланц

К принудительной мобилизации, а в действительности — к насильственному призыву[199]Красная Армия начала прибегать для пополнения своих рядов во время зимнего наступления 1941–1942 годов, когда Сталин впервые осознал потенциальные возможности набора свежей живой силы для Красной Армии на освобожденных территориях. 9 февраля 1942 года Ставка приказала действующим фронтам призывать «граждан освобождаемых от оккупации территорий в возрасте от 17 до 45 лет из числа лиц, не призывавшихся в Красную Армию в течение истекших месяцев войны» и «во всех армиях незамедлительно сформировать запасные полки, которые и должны осуществлять практически отсев, призыв и боевую подготовку этих контингентов в полосе действия своих армий{494}». Однако неудача Красной Армии с попыткой во время своего зимнего наступления отбросить войска вермахта обратно к Смоленской области и наступление вермахта летом-осенью 1942 года в ходе операции «Блау» сделали этот февральский приказ Сталина в целом лишенным значения.

Зимой 1942–1943 годов, после победы под Сталинградом, НКО вновь начал принудительно мобилизовать солдат в ряды Красной Армии и ускорил этот процесс в конце лета — осенью 1943 года, когда после Курской битвы линия фронта начала неуклонно сдвигаться на запад. В первую очередь делалось это с целью приобретения свежей живой силы, в которой отчаянно нуждалась Красная Армия для насыщения войсками своих массированных наступательных действий. В этот период она принудительно призвала много лиц призывного возраста, русских и не русских, которые проживали на территории, освобожденной от немецкого контроля. К этому времени за выполнение данной важной задачи отвечали сопровождающие наступающую Красную Армию внутренние войска НКВД.

Например, стрелковая дивизия, участвующая в наступлении Центрального фронта в феврале-марте 1943 года на Орел-Брянск-Смоленск, докладывала:

«Дивизия [121 стрелковая дивизия 60-й армии] участвовала в боях за Воронеж, Курск и Льгов. Дивизия понесла тяжелые потери в боях за рубеж Лукашевка-Солдатское из-за неумелого руководства бывшего командира дивизии [полковника М. A.] Бушина, за что тот был освобожден от своих обязанностей. Численность дивизии на 25 марта 1943 г. составляла 7025 человек, из которых 5573 поступили к нам в качестве пополнения благодаря мобилизации [набору] на территории Курской области, которую мы только что освободили от немецко-фашистских захватчиков{495}».

Примерно в то же время 248 курсантская стрелковая бригада 60-й армии докладывала:

«[Бригада] присоединилась к 60-й армии 30 января 1943 г. Она участвовала в боях за Курск и Льгов. Особенно умело и энергично бригада действовала во время Льговской операции. После отправки далеко вперед к рубежу Нижнее-Чупахино — Конопряновка (на западном берегу р. Свапа) на фланге армии бригада угрожала с севера Рыльску, помогая тем самым взять Льгов. В этот период бригаду снабжал боеприпасами самолет У-2 [бомбардировщик], а продовольствие дивизия добывала себе из местных ресурсов. Численность бригады на 25 марта 1943 г. составляла 2389 человек, включая 774 пополнения, которых мы мобилизовали в Курской области после того, как освободили ее от фашистских захватчиков, а также из расформированного Дроздовского партизанского отряда.{496}»

Несмотря на видимую эффективность таких призывных процедур, боевые донесения указывают, что эти «новобранцы» не всегда горели желанием послужить отчизне. Например, 16 марта 1943 года 13-я армия Брянского фронта приказала своим заградотрядам, которые использовались для предотвращения дезертирства, особенно со стороны новобранцев, гарантировать, что эти призывники останутся в рядах армии:

«Ряды Красной Армии пополняются новобранцами из районов, освобожденных от войск противника. Для борьбы с возможными случаями дезертирства и уклонения от воинской службы командующий армией приказывает: