Японская олигархия в Русско-японской войне - Окамото Сюмпэй

«В прошлом многие патриоты добровольно жертвовали своим сердцем и кровью ради своей страны. Это было тогда, когда установился конституционный образ правления. Когда наш народ видел униженное и подчиненное положение в установленной системе, принятой нашей страной и международной общественностью, разве он не бросался на того, кто ответствен за пересмотр договора, и даже отрубал ему ногу?

Когда перед нами серьезный национальный вопрос, нам нужно общенациональное движение… Вставайте! Вставайте! Вставайте! Приложите все усилия, чтобы разрешить этот сложный вопрос. Вставай! Вставай, наш народ!»

В тот же день правительство в первый раз изложило основные принципы, на которых строилось мирное соглашение, но только в своем печатном органе. Другие газеты могли лишь перепечатывать отчет о новостях, который содержался в «Кокумин симбун». Это, оказавшись последней каплей после всех тайных действий правительства и предрассудков прессы, переполнило чашу народного терпения и усилило протесты против установленного мира.

Японская пресса не могла найти в информации, которую им передали, причины, по которой Япония сделала такие большие уступки для заключения мира. С самого начала войны шли донесения о том, что военная ситуация Японии на море и на суше близка к победе. Как решительная победа в Японском море в конце мая, так и занятие Сахалина с конца июня до начала августа были с радостью освещены в донесениях. Эти донесения убедили прессу в военном преимуществе Японии, и у нее не оставалось сомнения, что Япония одержит окончательную победу. По тому, как японские займы осуществлялись на иностранных рынках, она заключила, что не только военная, но и экономическая позиция Японии более выгодна, чем у России. После открытия мирных переговоров Японии удалось разместить международные займы на сумму трех миллиардов иен, и люди верили, что у правительства имелся фонд, достаточный для того, чтобы покрыть военные расходы. Также и в международных отношениях все выглядело великолепно. Англо-японское соглашение было возобновлено 12 августа, и Япония пользовалась расположением нейтральных стран.

С таким взглядом на ситуацию в Японии подавляющее большинство газет не могло спокойно отнестись к содержанию мирного соглашения. Они бросали обвинения в том, что соглашение не удовлетворяло даже те минимальные требования, которые были первоначальной целью войны, то есть вывод российских вооруженных сил из Маньчжурии и Кореи. Они также были уверены, что мир, заключенный без компенсации, омрачит послевоенную экономическую политику, так как Японии потребуются огромные суммы денег, чтобы оплатить иностранные займы и расширить военное обеспечение, а это увеличит тяжесть, которая лежит на плечах народа. Пресса заявила, что «унизительный мир» был следствием дипломатической бездарности части правительства, и единодушно потребовала от правительства объяснений по поводу этой «невероятной уступки». Прежние интонации недовольства переросли в яростные нападки на правительство. Убежденные в том, что Япония могла бы позже заключить более выгодный мир, продолжив войну сейчас, газеты запрещали императору подписывать мирное соглашение и велели маньчжурской армии не прекращать войну. Газеты восстанавливали общественное мнение всей страны против мира и, пользуясь народным гневом, давили на правительство, чтобы оно отказалось от мира. Когда они поняли, что кабинет Кацуры, несмотря на активную оппозицию прессы, хранит молчание и не совершает никаких конкретных действий, пресса стала призывать к отставке кабинета. Некоторые журналисты дошли до того, что открыто призывали к убийству гэнро и министров кабинета.

«Ёроду техо» 1 сентября опубликовала статью под названием «Примем их с траурными флагами», которая яростно критиковала японских представителей. В статье говорилось: