Красный Франкенштейн. Секретные эксперименты Кремля - Олег Шишкин

25 февраля 1927 года, когда Иванов провел первый в мире опыт по гибридизации человека и обезьяны, доктор Тоболкин, на котором лежало бремя ответственности за организацию питомника в Сухуми, сообщал наркому здравоохранения Семашко: «Довожу до Вашего сведения, что мною из Москвы получена телеграмма от Воронова с уведомлением, что у профессора Иванова имеется 14 штук шимпанзе»1.

Воронов — заведующий отделом научных учреждений при Совете народных комиссаров отправил сообщение Тоболкину в Париж, где тот тогда находился. Глава сухумского питомника объезжал европейские обезьянники, изучая условия содержания шимпанзе и даже предполагал купить половозрелых самцов, если они где-то попадутся. Он побывал в Берлине и в Штелингене под Гамбургом, где находился зверинец Гагенбека, занимавшегося поимкой и продажей диких животных. Он искал самцов в вольерах Института Пастера и питомнике доктора Воронова. Однако интересующий товар был весьма редким и достаточно ходовым. С горечью Тоболкин уведомлял наркома: «…я выяснил, что нет половозрелых шимпанзе, а потому тотчас телеграфировал Иванову о получении через него для питомника обезьян.

Профессор Иванов, не отвечая о стоимости обезьян, телеграфировал, что у него есть 13 шимпанзе, но запрашивает о своем официальном положении в этом деле. Было бы крайне желательно уведомить тов. Воронова, как близко стоящего к комиссии Академии наук, что институт, организуя питомник обезьян по Вашей идее, преследует исключительно одно: дать возможно большему количеству научных учреждений СССР возможность пользоваться тем материалом, который будет собран институтом, а следовательно, те лица, которые принимают участие в получении обезьян, как, например, Иванов, получивший командировку от Академии наук и института, не выторговывая авансом какое-то официальное положение, которое я не могу определить в Париже, не получивши от Вас инструкций и не согласовав с директором института профессором В.Д. Шервинским»2.

Странная и запутанная ситуация с положением Иванова в будущем питомнике отчасти была связана с тем, что руководство института смотрело на профессора в тот момент как на поставщика ценного сырья и пыталось соблюсти прежде всего свои личные интересы. Это означало, что его сенсационным опытам придают второстепенное значение, а потому профессор начал интриговать. Пространство для маневра было небольшим, но Иванов сумел выторговать свой статус, и Тоболкин отчасти помог в этом. Иванов превратился в своеобразного куратора проекта обезьяньего питомника, хотя это самоуправство потом привело к конфликту с дирекцией Эндокринологического института.

Некоторое время Тоболкин провел на юге Франции в местечке Гримальди, вблизи Ментоне, где осматривал так называемый «Замок обезьян», организованный трансплантатором профессором Вороновым. Питомник был рассчитан на сто обезьян. И сюда, на теплый юг, Воронов предполагал перенести главные работы по проблеме омоложения.

Находясь под впечатлением от посещения центра, Тоболкин решил даже присутствовать на одной из операций знаменитого врача и на несколько дней задержался в Париже. «Эти операции интересно знать, — сообщал Тоболкин в Москву, — так как они имеют громадное значение с зоотехнической точки зрения. Им было произведено 3000 операций на баранах в Алжире, и будто бы эти бараны дали увеличение шерсти как по количеству, так и по качеству»3.

Пять дней, проведенные в Париже, надолго запомнились Тоболкину. И не только операцией Воронова в College de France. Он считал, что выполнил свою миссию, так как из Африки были получены новые важные сообщения от профессора Иванова.