Танковые сражения. Боевое применение танков во Второй мировой войне. 1939-1945 - Фридрих Вильгельм фон Меллентин

Монтгомери, вне всякого сомнения, является выдающимся тактиком – осмотрительным и доскональным в разработке планов, в высшей степени жестким при их выполнении. Он внес новый дух в жизнь 8-й армии и еще раз продемонстрировал, сколь важна роль личности на войне.

Поскольку мы не могли прорвать фронт 8-й армии, нам пришлось искать путь для флангового охвата, и Роммель утвердил план, во многом схожий с тем, что был применен под Эль-Газалой. Итальянская пехота, усиленная 164-й пехотной дивизией и другими немецкими частями, должна была удерживать фронт от моря до пункта в 10 милях южнее кряжа Рувейсат. Ударной группе, состоящей из 90-й легкопехотной дивизии, итальянского бронетанкового корпуса и Африканского корпуса, предстояло совершить обход левого фланга англичан и наступать к кряжу Алам-Хальфа. Это была ключевая позиция в тылу 8-й армии, и ее захват решал судьбу сражения. В случае успеха 21-я танковая дивизия должна была наступать на Александрию, а 15-я танковая и 90-я легкопехотная – на Каир^[152].

Наступление началось в ночь с 30 на 31 августа; к этому моменту Вестфаль уже оправился от своего ранения и снова вступил в должность начальника оперативного отдела штаба. Роммель взял Вестфаля с собой в свой командный пункт, я же остался в штабе неподалеку от Сиди-Абдэр– Рахмана и поэтому могу описывать ход сражения только на основании оперативных материалов.

Чтобы обойти фронт 8-й армии южнее Карет-эль-Абда, нашим силам было необходимо преодолеть плотные минные поля, которые англичане протянули до самой впадины Каттара. С самого начала наступление шло трудно, поскольку минные поля оказались гораздо более совершенными, чем мы думали, а команда саперов, проделывавших в них проходы, попала под сильный огонь англичан и понесла большие потери. В связи с этим в распоряжении Монтгомери оказалось много времени для перегруппировки своих. Английская авиация наносила удары по проделанным в минных полях проходам; генерал Неринг, командир Африканского корпуса, во время одного из таких налетов был ранен, а генерал фон Бисмарк, командир 21-й танковой дивизии, был убит осколком снаряда. К рассвету 31 августа Африканский корпус все еще не преодолел минные поля, тогда как Роммель рассчитывал, что к этому времени он уже будет двигаться на север в направлении кряжа Алам-Хальфа.

Роммель уже начал было подумывать о приостановке наступления, но решил продолжить его, когда Африканский корпус под решительным командованием Байерлейна преодолел наконец минные поля и значительно продвинулся к востоку. Весь день продолжалась песчаная буря, и хотя она и прибавляла трудностей пехоте, но и в значительной степени спасала ее от налетов английских бомбардировщиков. На марше к Алам-Хальфе Африканскому корпусу пришлось двигаться по зыбучим пескам, что вызвало дополнительную задержку и повышенный расход горючего. В своей книге «Operation Victory» генерал де Гинган рассказывает о том, что найденная нами тогда карта была фальшивкой, сфабрикованной и подброшенной нам британской разведкой. Я могу подтвердить, что эту карту мы сочли достоверной, и она сыграла свою роль в том, что Африканский корпус сбился с пути^[153].

Лишь к вечеру 31 августа Африканский корпус смог начать атаку Алам-Хальфы. Кряж защищали, при сильной поддержке артиллерии, 44-я пехотная дивизия и 22-я бронетанковая бригада, вкопавшая свои тяжелые танки «грант» в землю. Африканский корпус решительно атаковал, поддержанный пикирующими бомбардировщиками «Ю-87», причем в авангарде двигались новые танки «Т-IV». Своими 75-мм пушками с высокой начальной скоростью снаряда они вывели из строя немало английских танков, но оборона была слишком сильна, и атака захлебнулась.

На пути через минные поля транспорты снабжения подвергались атакам 7-й бронетанковой дивизии с юга и востока, а в ночь с 31 августа на 1 сентября биваки Африканского корпуса бомбила авиация противника. К утру 1 сентября нехватка горючего достигла такой степени, что Роммель был вынужден ограничить наступление на Алам-Хальфу 15-й танковой дивизии. Было ясно, что лобовая атака не имеет практически никаких шансов на успех, и при других обстоятельствах Роммель непременно повернул бы к востоку, чтобы с помощью маневра вынудить англичан оставить свои позиции. Однако нехватка горючего исключала всякую возможность подобного маневра.

Монтгомери сосредоточил у Алам-Хальфы 10-ю бронетанковую дивизию, он имел в этом стратегически важном районе до 400 танков. Наступление 15-й танковой дивизии окончилось неудачей, английская артиллерия непрерывно обстреливала Африканский корпус, а непрекращающиеся налеты авиации вызывали большие потери. Горючего почти не было, а танковая дивизия без горючего едва ли представляет собой большую ценность, чем груда металлолома. Вопрос уже не стоял о захвате Алам-Хальфы и прорыве к морю, само существование Африканского корпуса находилось под угрозой. Весь день 1 сентября наши танки стояли, не способные ни к наступлению, ни к отступлению, подвергаясь непрерывному огню артиллерии и воздушным бомбардировкам.

Утром 2 сентября Роммель принял решение об отступлении, но недостаток горючего исключал сколько-нибудь масштабный отвод войск в течение дня. Африканский корпус был вынужден оставаться все на том же месте под непрерывным обстрелом с земли и воздуха. Обстоятельства чрезвычайно благоприятствовали английской контратаке, но Монтгомери так и не сдвинулся с места, предприняв только беспокоящие действия 7-й бронетанковой дивизии к северу и западу от Карет-эль-Химеймата.

3 сентября ударная группа Роммеля полным ходом отступала на запад; нам пришлось оставить 50 танков, 50 полевых и противотанковых орудий и около 400 грузовиков. Ночью новозеландская дивизия предприняла наступление в направлении Дейр-эль-Мунассиба, но после ожесточенного боя была остановлена. 6 сентября сражение закончилось, и единственным утешением для нас стало то, что мы удержали английские минные поля на южном фланге, очень важные для нас.

8-я армия имела все основания гордиться этой победой, которая уничтожила нашу последнюю надежду выйти к Нилу и показала, что англичане значительно усовершенствовали свою тактику. Монтгомери руководил сражением умело, хотя и осторожно, что вполне соответствовало лучшим традициям английского военного искусства и заставляло вспомнить некоторые из побед Веллингтона. Нет никакого сомнения, что он намеренно отказался от блестящей возможности расчленения и уничтожения Африканского корпуса, когда тот 1 и 2 сентября стоял недвижимо. Монтгомери объяснил это свое решение стратегической ситуацией и необходимостью подготовки крупного наступления. В частности, он говорил: «Уровень подготовки соединений 8-й армии был таков, что я просто не мог бросить их на неприятеля»^[154]. Аргумент, вне всякого сомнения, вполне убедительный, но представляется все же, что репутация Роммеля и его прекрасно всем известное мастерство в нанесении контрударов сыграли свою роль в осторожности Монтгомери.