Танковые сражения. Боевое применение танков во Второй мировой войне. 1939-1945 - Фридрих Вильгельм фон Меллентин

В марте 1942 года Роммель вылетел в ставку Гитлера, чтобы обсудить с ним будущие операции на Африканском театре военных действий. В целом этот визит мало удовлетворил Роммеля; Верховное командование было целиком поглощено подготовкой летнего наступления в России, а завоевание Египта занимало весьма незначительное место в его планах. В частности, начальник Генерального штаба сухопутных сил Гальдер неодобрительно отнесся к предложениям Роммеля. Сам Гитлер был настроен дружески, но дал понять, что на сколько-нибудь значительные подкрепления для Ливии рассчитывать не стоит.

Тем не менее германское Верховное командование теперь осознало, что необходимо что-то сделать в отношении Мальты. Гросс-адмирал Редер постоянно подчеркивал ее значение, а теперь он смог убедить Гитлера в необходимости во взаимодействии с итальянцами овладеть островом. Генерал Каваллеро решительно настаивал на совместной итало-германской операции, и Гитлер согласился предоставить в его распоряжение немецкую парашютно-десантную дивизию. Высадку десанта на Мальте, которой было присвоено название операция «Геркулес», планировалось осуществить в июне, в полнолуние. В порядке подготовки к этой операции фельдмаршалу Кессельрингу было приказано подвергнуть Мальту массированной бомбардировке. В течение марта на Мальту было сброшено более 2 тысяч тонн бомб и еще примерно 7 тысяч тонн в апреле – эти ожесточенные атаки заставили англичан отвести соединения подводных лодок и подавили действия их авиации. На то время значение Мальты как операционной базы было сведено к нулю, и снабжение танковой армии в полном объеме возобновилось^[91].

В конце апреля Муссолини, Каваллеро и Кессельринг посетили Гитлера в Оберзальцберге^[92]; целью этой встречи было обсуждение стратегии в Африке. Роммель хотел в мае начать наступление против англичан в Киренаике и взять Тобрук; его беспокоило, сможет ли Верховное командование к этому времени захватить Мальту. Если это не будет сделано до июня, он предпочел бы наступать на позиции у Эль-Газалы, не дожидаясь падения Мальты. Имелось множество свидетельств того, что Ритчи активно готовился к наступлению, и, по своему обыкновению, Роммель предпочел бы нанести удар первым. На совещании в Оберзальцберге Гитлер и Муссолини позволили Роммелю наступать, но с одним условием: как только Тобрук падет, он должен немедленно перейти к обороне, тогда как главные усилия сил стран оси будут направлены против Мальты.

Роммель уверенно говорил о взятии Тобрука, но это была задача исключительной трудности. 8-я английская армия была хорошо обученной и прекрасно организованной силой; командиры ее корпусов и дивизий имели богатый опыт боев в условиях пустыни; штабы могли грамотно решать все проблемы в быстро меняющейся обстановке современной войны, а службы связи и снабжения находились на обычном для англичан высоком уровне. Моральный и боевой дух английских солдат был высок, вопросы взаимодействия с авиацией были прекрасно отработаны, и авиация была в состоянии решительно поддерживать действия сухопутных сил^[93]. Фронт 8-й армии от Эль-Газалы до Бир-Хакейма был прикрыт обширными минными полями, масштаб и плотность которых не имели себе равных, а в тылу англичан находились такие мощные крепости, как Тобрук, Найтсбридж и Эль-Адем. Тот факт, что в ходе нашего трехнедельного наступления эта великолепная английская армия была разбита наголову, должен быть занесен в германские военные анналы как одно из величайших достижений на поле брани.

Поражение англичан нельзя объяснить ни их меньшей численностью, ни недостатком техники вооружения. Английские пехотные дивизии были намного сильнее и лучше вооружены, чем пехота итальянских X и XXI корпусов. Хотя они были менее мобильными, чем наша 90-я легкопехотная дивизия, зато превосходили ее по численности и ударной силе. Окинлек признавал, что англичане обладали значительным превосходством в полевой артиллерии, и говорил, что 8-я армия, вне всякого сомнения, имела больше танков и что «в ходе сражения к ней поступали значительно большие танковые резервы, чем к противнику». Против 333 германских и 228 итальянских танков действовали 700 английских танков, а превосходство противника в бронеавтомобилях составляло приблизительно 10:1.

Более того, 8-я армия к тому времени располагала приблизительно 200 американскими танками «грант», вооруженными 75-мм пушками. Они намного превосходили те 220 танков «Т-Ш», которые составляли основу наших танковых сил. Единственными танками, которые мы могли противопоставить им, были 19 специальных машин «T-III» с 50-мм орудиями с большой начальной скоростью снаряда^[94]. Даже положение с противотанковой артиллерией у англичан значительно улучшилось после того, как к ним стали поступать 6-фунтовые пушки, превосходящие наши 50-мм противотанковые пушки, хотя и уступавшие русским 76-мм орудиям, которые стал теперь получать Роммель. В этом виде вооружений, однако, баланс был значительно в нашу пользу благодаря 88-мм орудиям, а также нежеланию англичан использовать свои 3,7-дюймовые зенитки против танков.