Записки экспедитора Тайной канцелярии - Олег Рясков

Андрей Иванович ожидал Самойлова у себя в кабинете, и когда тот вошел и сдержанно, по своему обыкновению, молча поклонился, начальник Приказа сразу приступил к делу:

– Вот, ознакомься, Ваня, – протянул он бумагу, – завещание исчезло, черт его знает, как, аккурат перед тем, как поверенный должен был его огласить.

– Вы позволите? – учтиво откликнулся Самойлов, протягивая руку за листом.

Требовалось разобраться, о чем речь идет, а от Ушакова сейчас едва ли дождешься разъяснений.

– Да, читай. Думаю, что на месте документ ты вряд ли найдешь. Что упало, то пропало. Но глянуть на людишек стоит. Прислугу испросить. Главное, выясни, кто прямые наследники. Дело, конечно, плевое, но покойный был верным слугой государевым, надо помочь! Иди.

Вот так просто начинается для Самойлова каждая новая история: Андрей Иванович коротко и сухо излагает часть фактов (об остальном приходится догадываться или выискивать сведения в бумагах), а потом говорит «Иди!», и Иван идет. А чаще едет, и порой довольно далеко. И никогда не знает, что ждет его, как будет выкручиваться и даже вернется ли обратно. Недаром Лиза каждый раз пугается, чуткое девичье сердечко не обманешь. Да уж, беспокойная выдалась ему служба. И бедной сиротке страдать приходится. Вот на ярмарку хотели, а теперь когда получится. Но долг велит отправляться в путь, и себе Иван теперь уже не принадлежит. А что из этого выйдет – на то воля Божья.

Дорога оказалась не слишком долгая, но утомительная. Наконец карета достигла скорбной усадьбы и остановилась перед крыльцом. Ее тут же окружили дворовые, Егорке даже не понадобилось помогать хозяину выйти: когда он спрыгнул с козел, дверь кареты была услужливо распахнута, и Самойлов с важным видом уже предстал перед любопытной дворней. Из окна второго этажа за ними тоже наблюдали, но сие обстоятельство осталось прибывшими не замеченным.

Егорке очень нравилось, что Иван взял в привычку вести себя на задании высокомерно и немногословно: это придавало весу их миссии и напускало страху на простолюдинов, к коим шустрый денщик себя уже никак не относил. Оставив мужичье позади, он с барином неторопливо поднялся по ступенькам. Слуга проводил их в столовую – туда, где и ожидало почтенное семейство, пребывающее в недоумении. Перед самыми ее дверьми Самойлов тихонько шепнул денщику, чтобы тот отправлялся разузнать суть дела в людскую, а сам приготовился к встрече с родственниками покойного.