Кровавый век - Мирослав Попович

Решающие шаги были вызваны грустными итогами 1986 года. Четверть предприятий не выполнила план. 13 % предприятий оставались убыточными. Экономика держалась на водке, экспорте нефти и газа, алмазов и золота, на высоких ценах на ковры и меха. Средств катастрофически не хватало. Стало ясно, что об «ускорении» следует помолчать.

На заседании политбюро министр финансов Гостев приводил тревожные цифры: розничная цена масла – 3 руб. 40 коп. при себестоимости 8 руб. 20 коп. килограмм, говядины – 1 руб. 50 коп. при себестоимости 5 руб. килограмм. Государство давало колоссальные дотации, чтобы поддерживать низкую стоимость потребительской корзины и низкую зарплату.

Очереди во времена Перестройки

Сумма дотаций на продовольственные товары ожидалась в 1990 г. в размере, который превышал больную фантазию: 100 миллиардов рублей! Чем это компенсировалось, объясняли журналисты-экономисты: государство брало свое от колхозов и совхозов, поднимая сверх всякой меры цены на машины и удобрения. Система была идиотской и абсолютно неэффективной.

4 декабря 1996 г. на заседании политбюро возникли разногласия относительно ценовой политики, испугавшие Горбачева. Он предложил повысить цены. Поддержали Горбачева Рыжков, Соломенцев, Никонов, Мураховский, Бирюкова. Категорически против выступили Лигачев, Воротников, Шеварднадзе. В стране, где 50 млн граждан жили с доходами менее 80 рублей на душу в месяц, а половина из них имела и менее 50 рублей подушевого месячного дохода, повышать цены было, казалось, невозможно.^[828] Политбюро ничего не решило. Стало очевидно, что «генеральной линии» нет, и попытки принять радикальные и непопулярные меры натолкнутся на непонимание и безумное сопротивление.

Перед коммунистическим руководством и лично перед Горбачевым появились по крайней мере три группы проблем, которые требовали ясно очерченного отношения и безотлагательного решения:

1) будет ли государство в дальнейшем силой удерживать низкую зарплату через заниженные цены на продовольствие, будет ли оно стремиться к повышению цен и зарплаты благодаря повышению эффективности экономики через рыночные реформы?

2) если государство будет хоть частично продолжать политику низких цен и дотаций ценой ВПК, то как далеко оно готово пойти на сокращение военных расходов, на разоружение перед лицом Запада?

3) если государство готово пойти на компромиссы с Западом в военном соревновании, то как далеко оно готово пойти на уступки в политической идеологии и восстановлении политической свободы?

Здесь, собственно, и начинались вопрошания, касающиеся тем, запрещенных для мышления коммунистического политика. Эти запрещенные сюжеты очерчивали область социально-политических а priori убеждений, которая образовывала пространство жизнедеятельности не только лидеров, но и рядового советского человека. В массовом сознании (за исключением Балтии) не могла прижиться идея выхода национальных образований из СССР. О либерализации, которая простиралась бы до ликвидации государственной собственности, в те годы никто не осмеливался и думать. Но рыночное равновесие было очевидным путем для ликвидации «перекосов» советской экономики.

Реформирование социализма, как и всякое социальное реформирование, возможно и по-консервативному и по-либеральному. По-консервативному – значит, путем отдельных «точечных» изменений в социальном организме, включая замену отдельных личностей на руководящих постах. По-либеральному – значит, имея в виду отдаленную цель, очертить образ будущего, под который подгоняются отдельные новации. При этом возможен и революционный способ: заранее поставленная цель достигается путем резких «шоковых» изменений, включая применение насилия. И тот, и другой путь порождает свои проблемы, которые не имеют одинакового и универсального решения.