Крымская кампания 1854-1856 гг. Восточной войны 1853-1856 гг. Часть 1. Вторжение - Сергей Ченнык

«До сих пор Черноморский флот по истине отличался во всех своих делах и предприятиях; все ваши выходки крейсерства у Севастополя, стычки с разными врагами и даже с англичанами со всех сторон заслужили одну похвалу, а со стороны наших неприятелей — самую желчную зависть; в особенности Англичане неутешны существованием образцового Севастополя, и они стали от злости до того откровенны, что если в Парламенте говорят и во всех газетах пишут, что если б не Севастополь и его флот, то этой войны никогда бы не было! Но как этого достигнуть? Севастополь страшно укреплен, войска в нем много, и флот там на все готовый и который себя даром не отдаст. Это наши враги все знают и все понимают, и потому-то с их стороны и делаются страшные приготовления. Средства у злодеев огромные, и потому невольный иногда страх и беспокойство находит на нашего брата, понимающего все значение Севастополя для нашей родной матери-кормилицы России, не говоря уже о бедном сердце, которое бьется от беспокойства за родных и любезных друзей и товарищей. Что касается собственно меня, то ни днем, ни ночью мысли об вас меня не оставляют. Неужели, думаю, этому Севастополю, который на глазах из младенца вырос в великана и сделался дивным богатырем на страх врагам, неужели ему сужден такой короткий век и завистникам злобным удастся над нами торжествовать? Как ни велики наши средства обороны, то неприятели собираются на вас тройною силой; да иначе треклятые Англичане к вам и сунутся не посмеют. Я разумею не один флот: им Севастополь никогда не взять. Но главное десант, вот чего они набирают и, если верить газетам, то будет до 90000 десанта приготовлено».

Главнокомандующий, понимая, что ситуация чрезвычайная, не торопился отправить иррегулярные части на Тамань и оказался прав, получив 22 августа 1854 г. повеление императора, приказавшего вернуть их в Крым. Такое ослушание кажется невозможным, но оно действительно было проявлено князем. Тем более, что и появление союзного флота у берегов Крыма воспрепятствовало Хомутову исполнить этот кошмарный приказ.

Хотя и предвидение самого главнокомандующего имело предел, но с середины августа ситуация меняется, и теперь уже сам князь Меншиков перестает верить в возможность высадки союзников в Крыму. 19 и 26 августа 1854 г. теперь уже он начинает успокаивать военного министра:

«Мы не будем атакованы по двум главным причинам: во-первых, потому, что все приготовления к быстрому десанту не могли выясниться до настоящего времени, и, вероятно, не могут быть окончены к известному сроку ввиду приближающегося позднего времени. Вторая причина та, что неприятель знает, что мы сильны и сосредоточены и что численное превосходство, независимо от позиций, с приближением 16-й пехотной дивизии переходит на нашу сторону. Это положение может, очевидно, измениться, если война продолжится. В 1855 году неприятель будет подкреплен войсками, которые продолжают к нему подходить, тогда как наши средства к сопротивлению будут уменьшены предположенным уходом восьми прекрасных батальонов 14-й пехотной дивизии».

А вот в Дунайской армии, кажется, начали додумываться, что одним вытеснением русских войск из княжеств дело не ограничится.

«Михаил Горчаков, кажется, убежден, что союзники не оставляют идеи покушения на Севастополь, ибо он только что прислал мне фельдъегеря, чтобы доставить с ним поскорее известие о высадке их. Я не верю этому вовсе, держа себя настороже и готовый к высадке неприятеля».

Новороссийскому генерал-губернатору Анненкову светлейший писал примерно тоже самое: «Предположения мои совершенно оправдались, неприятель никогда не мог осмелиться делать высадку, а по настоящему позднему времени она невозможна».

Постепенно в этом уверились и остальные участники событий, в мыслях которых «…с наступлением второй половины августа уничтожались все сомнения и явилась уверенность в том, что Крыму нечего опасаться неприятельского нашествия».

Ситуация запутывалась с каждым днем все более. Единственным разумным решением стало откомандирование в Крым князем М.Д. Горчаковым никому не известного инженерного подполковника Э.И. Тотлебена.

Воинские части, находившиеся в Крыму и вне Крыма, продолжали бессмысленно перетасовываться. Масла в огонь подливали обстрявшаяся обстановка на Кавказе и постоянное ожидание вторжения туда турецких войск. 11 сентября 1853 г. командир Волынского пехотного полка генерал-майор А.П. Хрущёв писал в одном из своих писем родным:

«…третьего дня получено повеление посадить на корабли 1-ю бригаду нашей дивизии и отвезти в Севастополь вместо 13-й пехотной дивизии, которая посылается на восточный берег Черного моря».

Не правда ли, что это так похоже на распыление советских войск перед вторжением в Крым армии Манштейна в 1941 г.? Как и тогда: предчувствие удара, напряжение, ожидание, но полное отсутствие стратегического прогнозирования.

Время шло, враги не показывались, и чем дальше, тем больше все успокаивалось. Союзники не показывали готовность к экспедиции, хотя пороховой дым давно уже стелился над Черным морем. Весна 1854 г. прошла в тревожных ожиданиях. Неприятель продолжал свои маневры у турецкого и болгарского побережий. Хотя англичане и французы постоянно наращивали силы, считалось, что подъемных сил флота не хватит для их переброски на дальнее расстояние и они будут использованы или просто как фактор угрозы, или в региональных локальных операциях.

К середине лета и сам князь Меншиков совсем перестал верить в высадку, тем более что приближался период осенней непогоды. Имевшиеся в его распоряжении силы планировались задействоваться на укреплении города. Внезапно (как и многое в этой войне) возникла непредвиденная проблема, ставшая при своей, казалось, незначительности вскоре одной из причин первых неудач русской армии. Мы на ней еще остановимся подробно, но для сведения упомянем сейчас.

Когда Э.И. Тотлебен намекнул князю, что в Крыму в армии нет достаточного числа шанцевого инструмента и его нужно срочно доставить в Севастополь, главнокомандующий отмахнулся от настырного подполковника, как от назойливой мухи: «Что вы все хлопочете об инструменте, теперь уже поздно делать высадку, а к весне будет мир».

Если бы он знал, каким боком выйдут ему эти самые кирки, ломы и лопаты.

Те, кому пришлось защищать Севастополь в 1854–1855 гг., в своем большинстве склоняются к личной ответственности князя за то, что неприятель безнаказанно ступил на землю империи.

«Но князь Меншиков! Где были его проницательность и предусмотрительность? Обстоятельства дают ему год времени, считая с начала наших действий на Дунае, обдумывать свое положение и свои действия…».

Подведем небольшой итог по главному фигуранту предстоящего дела. Действия светлейшего князя А.С. Меншикова мы можем характеризовать по-разному. Диапазон оценки простирается от банальной ошибки до преступления. Но в любом случае надеюсь, что самому фанатичному патриоту, с пеной у рта отстаивающему славные победы русского оружия во время Крымской войны и выигранную «битву за ясли господни», должно стать понятным, что поражение на Альме, а затем и во всей кампании было подготовлено, в том числе и на высшем государственном уровне, гораздо раньше, чем это произошло.