Крымская кампания 1854-1856 гг. Восточной войны 1853-1856 гг. Часть 1. Вторжение - Сергей Ченнык

Гражданские капитаны моряками были, конечно, опытными, но идти в составе строя им было впервой. Они могли делать что угодно: перевозить пассажиров, пряности и чай из колоний, но только не идти в строю походного ордера. Соответственно, качественно управлять таким количеством судов разных классов, скоростных характеристик и водоизмещения в условиях того времени было практически невозможно. Кстати, несколько судов были-таки потеряны по различным причинам (поломки паровых машин, расход запасов угля и др.). Им удалось подойти к берегам Крыма лишь спустя несколько дней после высадки в Каламитском заливе.

У англичан в походном строю транспорты, перевозившие главные силы, шли семью кильватерными колоннами, состоявшими из парусных судов и пароходов в соотношении примерно 2:1. Полдюжины пароходов находились в готовности замены буксиров. Не будем слепо верить однажды утвержденной свыше точке зрения о непобедимой армаде паровых кораблей. На деле было несколько иначе, тем более что сами англичане не очень верили в силу пара в первой фазе войны на Черном море. В конвое пароходы были всего лишь дополнением к парусным судам. Паровые двигатели, мощность которых чаще всего не превышала 400–600 л. с, являлись только дополнением к парусам.

Семь ордеров английской эскадры включали: 5 пехотных дивизий, кавалерию (Легкая бригада и батарея I Конной артиллерии), артиллерию, вспомогательные грузы, осадный парк и имущество резервных запасов (следовали в ордере за кавалерией). Для облегчения управления каждый ордер нес свой флаг: Легкая дивизия — клетчатый; 1-я дивизия — голубой треугольник; 2-я дивизия — белый; 3-я дивизия — красный; 4-я дивизия — красный с белым и 5-я (кавалерийская бригада) — голубой с красной полосой.

Охрану конвоя несли 9 английских линейных кораблей и 5 фрегатов под командованием адмиралов Лайонса (ближний к берегу фланг конвоя) и Дандаса (со стороны открытого моря). Сами Лайонс и Дандас держали свои флаги на «Агамемноне» и «Британии» соответственно. Генерал Эдью предполагал, что это были единственные силы, готовые к бою в случае нападения русских.

Мы знаем, что наиболее мощные из боевых кораблей союзников линейные французские корабли типа «Наполеон» новейшей постройки были забиты войсками (по 1800–2000 человек каждый) и не могли представлять серьезную боевую единицу. В этом была авантюра плана. Оставалась опасность в лице Черноморского флота, который даже не был блокирован. Вероятно, союзники опасались, что почуяв скрываемую блокадой десантную операцию черноморцы пойдут напролом. Тогда кровавой схватки не миновать. Поэтому союзники решили рисковать.

В этом случае мало прикрыть транспортные суда конвоя эскортными кораблями, предназначенными для отражения внезапного нападения неприятеля. Необходимо было иметь «…совершенно отдельный от экспедиции свободный флот, достаточно сильный для борьбы со всяким неприятельским флотом. Свободный флот должен держать под контролем море, знать местопребывание и силу неприятельского флота и отвлекать последний от собственной десантной экспедиции. Если же морская сила недостаточно велика для такого разделения, то десант не должен быть предпринимаем, так как, опираясь на море сомнительного обладания, он почти наверное будет обречен на неудачу». Нарушившие это условие итальянцы были жестоко наказаны австрийским флотом у о. Лиссы в 1866 г.^[155]

У союзников этот элемент операции напрочь отсутствовал. Это дает повод Альфреду Штенцелю камня на камне не оставить от планирования союзниками десантной операции.

«Все протесты адмиралов не были приняты во внимание начальниками сухопутных войск. Тщетно флотоводцы указывали на отсутствие хороших гаваней, на то, что открытые рейды опасны во время штормов, подвоз снабжения крайне затруднителен, а в виду противника обратная посадка войск на суда немыслима. Высаженные войска должны были остаться без всего необходимого.

Вместо того, чтобы заблокировать русский флот в Севастополе и тем обезопасить переход транспортов с войсками, они решили только прикрыть их конвоем из военных судов. Конечно, эта роль выпала лишь на долю английских кораблей, так как французские были битком набиты войсками. Не было даже организовано наблюдение за стоявшим в гавани неприятельским флотом. Странным кажется то, что старшие флагманы остались на парусных линейных кораблях, между тем как младшие находились на винтовых судах. Столь же фантастичен, как переход морем, был и план десантирования: предполагалось высадить сразу 30 000 человек, без палаток, всего с несколькими батареями артиллерии и небольшим количеством припасов несмотря на то, что у западного берега Крыма часто бывал довольно сильный прибой».

Можно цитировать десятки источников, в которых прямо или косвенно указывается на беззащитность неприятельской эскадры при переходе в Крым. Еще больше личных мнений. Но есть ли в этом смысл? Тем более что мы так или иначе будем возвращаться к этой теме еще не раз. Конечно, ошибок при планировании было достаточно. Любая из них была при благоприятном для русских стечении обстоятельств смертельной для союзников. Но судьба распорядилась по-своему. Обстоятельства для русских благоприятными не стали, а сами сделать их такими Меншиков и его морские командиры не рискнули. Союзники благополучно пересекли Черное море и без особых трудностей высадились в Крыму.

Это еще предстоит. Пока же жизнь на корблях во время перехода была безмятежной. Солдаты и офицеры десанта наслаждались выпавшими днями отдыха, тем более что многие из них трезво оценивали мрачные перспективы будущего. Лейтенант конной артиллерии Ванделир хотя и восхищался мощью союзных сил, уповал, что русский флот не выйдет из-под прикрытия береговых батарей Севастополя.Молодой офицер наслаждался обществом друзей, а вечерами их развлекали более жизнерадостные и менее снобичные ирландцы из 95-го полка, ставшие настоящей находкой и оживлявшие своими шутками скучную корабельную жизнь.