Крымская кампания 1854-1856 гг. Восточной войны 1853-1856 гг. Часть 1. Вторжение - Сергей Ченнык

Некоторые из солдат, ослабленные холерой и общим обезвоживанием организма, не могли идти и просто падали на землю. Никто не помогал им, и они оставались лежать до тех пор, пока не приходили в себя. Кто находил силы — следовал за войсками самостоятельно, кто нет — оставался лежать, уповая на милосердие случайного прохожего. Необходимых в таких случаях санитарных фургонов не было. Единственное, что имел при себе медицинский персонал, были маленький бочонок воды и фляга с бренди у каждого. Многие из отставших до темноты сползались в лагерь союзных войск. Некоторые из них на коленях просили товарищей о глотке воды.Сколько британцев умерло, сколько пало жертвой случайных мародеров — неизвестно, их включили в число павших в сражении.

Американские военные историки справедливо отмечают скрывающуюся за всей этой парадной мишурой грубейшую ошибку лорда Раглана, который не использовал пусть незначительные, но достаточные силы кавалерии (тем более легкой) по ее прямому назначению в этом виде боевых действий. Кавалерия не выполняла одного из своих основных предназначений — она не вела разведку местности по маршруту движения войск. То есть не то, чтобы совсем не вела — некоторые разведывательные ей все-таки ставились, но велась она пассивно, больше напоминая боевое охранение. Всем казалось, что Раглан непонятно для чего бережет своих кавалеристов, не слишком напрягая их работой. В результате уже вскоре Легкая бригада сделалась объектом всеобщих насмешек.

После нескольких часов утомительного более чем 10-мильного марша союзные войска вышли к реке Булганак,^[183] где в ближайшее время должна была пролиться первая кровь Крымской кампании Восточной войны. Лейтенант Варэнь так описывал встречу солдат с источником пресной воды, о которой они мечтали уже несколько дней: «На следующий день, выслав разведку вперед, мы направились к реке Альме; 17 сентября мы спустились в долину которую пересекал ручей. Остановив колонну часовые, выстроившись по берегам ручья, перекрыли доступ к воде солдатам, потным от долгого марша и страдающим от жесточайшей жажды. Через четверть часа запрет был снят и все смогли утолить жажду. Привал затянулся, многие смогли даже приготовить себе кофе… Полчаса спустя мы уже шли вдоль виноградника, полного зрелых плодов белого винограда; солдатам было дано разрешение полакомиться ягодами; мой каптенармус принес мне несколько громадных гроздей, коих я сравнил с ягодами Ханаана. Я наелся до расстройства желудка. Впрочем, это виноградолечение смогло уберечь меня от холеры, уже унесшей к тому времени много жизней».

Встреча с источником воды стала праздником для измотанной переходом армии. «День был чрезвычайно жарким и много людей падали от истощения. Часто делались остановки в течение марша, чтобы позволить отставшим снова присоединиться к их полкам. Местность была идеально приспособлена для передвижения войск, но все страдали от отсутствия воды. Войска достигли реки Булганак к 14:00. Все помчались к ней, чтобы напиться….Река несмотря на такое название оказалось лишь маленьким потоком, но тем не менее вода была хорошей и вполне приемлемой для наших измученных жаждой солдат и лошадей….Некоторое число казаков было видно на расстоянии полумили…».

Таким образом, теперь мы знаем, что союзники вышли на берег р. Булганак к 14.00, о чем говорят несколько источников.

Английские солдаты, увидев воду, потеряли рассудок: они толпой бросились к воде, в результате чего в считанные минуты родниковой чистоты река превратилась в поток грязи. Но это уже не останавливало никого — батальоны смешивались, солдаты толкались, офицеры и не пытались прекратить хаос. Единственные, кто гордо наблюдал за происходящим — батальоны 1-й дивизии герцога Кембриджского. Гвардейцы и горцы не трогались с места, спокойно ожидая возможности подойти к реке, демонстрируя свое превосходство над обезумившими солдатами армейских батальонов.