Крымская кампания 1854-1856 гг. Восточной войны 1853-1856 гг. Часть 1. Вторжение - Сергей Ченнык

Действительно, увидев англичан, русская кавалерия шагом двинулась им навстречу. Однако лихой кавалерийской атаки не последовало. Как только войска союзников стали теснить бывших в авангарде казаков, им в подкрепление были посланы гусарские полки с Конной легкой батареей № 12 и Донской конно-легкой №4 батареей.

Гусарская бригада несмотря на явное численное превосходство остановилась, развернула два эскадрона в кавалерийскую цепь и начала вялотекущую перестрелку из карабинов, столь же малоэффективную, сколько и бессмысленную. Щтуцера, которыми была вооружена русская кавалерия, по оценкам участников событий, «…не причиняли неприятелю материального ущерба, но все-таки удерживали его на дистанции».

Вскоре в дело вступила и Донская батарея подполковника Клуникова, развернувшаяся слева от гусарской бригады. «Кавалерия с конно-артиллерией завязала дело часу в четвертом пополудни, которое ограничилось перестрелкою из орудий и небольшой атакою». Этим же делом занялись и английские кавалеристы. Обе стороны явно выжидали.

Хибберт утверждает, что за русской кавалерией двигались б тысяч пехотинцев 17-й пехотной дивизии и «…для того, чтобы спастись, Кардигану было нельзя ни атаковать, ни поспешно отступать». Примерно эту цифру называют и Б. и Д. Молло в своей книге.

Поняв ситуацию, в которой оказался Легкая бригада, генерал-лейтенант Раглан приказал немедленно отправить на помощь своей кавалерии 2-ю дивизию. Развернулись батареи С (капитан Мод) и I (капитан Брандинг) конной артиллерии, два орудия лейтенанта Артура Ванделира первыми открыли огонь по русской кавалерии.Уже после первых выстрелов британцы поняли, что русская артиллерия намного мощнее. Если снаряды их 9-фунтовых пушек долетали до противника только на рикошетах, то снаряды 8 и 12-фунтовых пушек русских батарей с ревом проносились над их головами. Одна граната попала в лошадь английского кавалериста, разорвавшись внутри ее.

Пока шла перестрелка, англичане начали подтягивать пехоту. Легкие роты распались в 200 м за линией кавлерии и артиллерии. Вскоре к Кардигану подошли 8-й гусарский и 17-й уланский полки (Хибберт упорно именует его драгунским). Постепенно англичане, выбрасывая вперед стрелковую цепь, оттеснили ружейным огнем русских на 800 м.

Со своей стороны, князь Меншиков выдвинул вперед на усиление гусар 2-ю бригаду 17-й пехотной дивизии (Тарутинский и Бородинский егерские полки) и батарею №4 17-й артиллерийской бригады. Батарея подполковника Кондратьева («настоящая») имела не 8, а 10 орудий. Два орудия были дополнительно получены ею из Севастопольского арсенала. Кавалерию усилили 9 сотен казаков.

Менее чем через час с обеих сторон были образованы правильные фронтальные линии, состоящие из пехоты, кавалерии и артиллерии. Но на этом все остановилось.

Давайте теперь вернемся назад и выясним, была ли попытка завязать встречный бой на рубеже реки Булганак случайным столкновением с союзниками или Меншиков задумывал нечто более значительное. По мнению лейтенанта В.Стеценко, если князь и планировал первый бой с союзниками на Булганаке, то только не как встречный, то есть такой, в котором обе стороны пытаются решить поставленные задачи наступлением. Достаточно вспомнить, что в этот день, узнав, что неприятель уже движется к Альме, князь Меншиков спокойно сказал офицерам штаба, в это время обедавшим: «…продолжайте, господа, обедать, сегодня ничего серьезного не будет». Панаев утверждает, что Меншиков лишь демонстрировал неприятелю свою силу, пытаясь визуально показать, что обладает силами большими, чем есть на самом деле. Значит, действительно, поняв, что с атакой союзников на берегу он опоздал, главнокомандующий решил встретить его на первом из двух заранее намеченных им рубежей — Альминском.

А так как серьезно воевать никто не собирался, то и ситуация все более и более напоминала шахматную партию, когда противники стараются понять друг друга, не допуская вначале решительных действий, одновременно контролируя ситуацию. В то же время выискивать удобный момент, чтобы вцепиться неприятелю в горло и не отпускать его до полного разгрома русские не планировали.

Тарутинский егерский полк, прежде чем перейти Альму по приказу генерала Кирьякова разделил свои четыре батальона еще на две половины. В этом заключалась великая хитрость, одобренная Меншиковым и предназначенная сбить неприятеля с толку: вместо одного-двух полков союзники должны были увидеть перед собой развернутую в боевой порядок дивизию. Каким бы нелепым ни показалось подобное перестроение — смысл в нем был. Массы русской пехоты, внезапно перешедшей Альму и вынырнувшей из тени садов и виноградников перед фронтом союзников повергли их в уныние. Оказывается, русские не собирались безропотно ждать предстоящей бойни, а решили устроить ее экспедиционным силам в виде встречного боя.