Крымская кампания 1854-1856 гг. Восточной войны 1853-1856 гг. Часть 1. Вторжение - Сергей Ченнык

Правнук известного государственного военного деятеля эпохи Петра I генералиссимуса А.Д. Меншикова. Воспитание и образование он получил за границей. Свободно владел несколькими иностранными языками. В 1805 г., вернувшись в Россию, поступил на службу в коллегию иностранных дел. Четыре года спустя Александр Сергеевич начинает свою военную карьеру с подпоручика гвардейского артиллерийского батальона. Еще через год становится адъютантом главнокомандующего Молдавской армией. При взятии турецкой крепости Туртукай был ранен в ногу. За храбрость в боях при форсировании Дуная удостоился ордена Св. Владимира 4-й ст. В 1811 г. пожалован во флигель-адъютанты. Ему довелось участвовать почти во всех крупных сражениях войны с Наполеоном. За отвагу и боевое отличие его наградили орденом Св. Анны 2-й ст. и Золотой шпагой.

По воспоминаниям современников, к 1854 г. это был «…человек престарелый, благообразный, высокого роста и отменно вежливый; на губах его играла та саркастическая улыбка, которой он обыкновенно сопровождал свои знаменитые остроты. Князь принадлежал к числу немногих людей, которые пользовались полным доверием императора Николая и осмеливались все высказывать ему. Делать это, конечно, нужно было осмотрительно и долю правды подслащать шуткою. В этом искусстве князь Меншиков не имел себе равных».

Лучше других изучивший Меншикова князь Виктор Иларионович Васильчиков дал главнокомандующему подробную характеристику.

«Основная черта характера князя Меншикова состояла в полнейшем безотчетном недоверии ко всем окружающим его личностям. В каждом из своих подчиненных он видел недоброжелателя, подкапывающегося под его авторитет, и интригана или лихоимца, изыскивающего случая к обогащению за счет казны, прикрываясь предписанием или разрешением главнокомандующего. Под влиянием такого безотчетного опасения он не предпринимал своевременно необходимейших заготовлений провианта и не разрешал инженерам нужнейших работ по укреплению Севастополя с суши, предвидя, что эти офицеры напрасно истратят огромные суммы денег. Последствием такого прискорбного настроения было то, что он везде хотел распоряжаться самолично и, лишивши себя всякой помощи со стороны подчиненных, остался без помощников, а сам, конечно, не был в состоянии исполнить все то, что требовалось обстоятельствами».

Ну что ж, Васильчикова всегда отличало негативное отношение к князю и потому он в краткой характеристике уже «назначил» его главным виновником грядущего поражения. Но все-таки правда в словах Виктора Иларионовича есть, и немалая. Если человека не почитает ближайшее окружение, это уже не может способствовать нормальной работе. Не в восторге от Меншикова флот, но и в армии он не популярен.

«Моряки не хотели всерьез верить, что князь Меншиков — адмирал над всеми адмиралами; армейские военные не понимали, почему он генерал над всеми генералами; ни те, ни другие не могли главным образом взять в толк, почему он главнокомандующий. И напрасно его панегиристы старались впоследствии приписать его непопулярность чьим-то интригам и уж совсем неосновательно усматривали со стороны Меншикова какие-то старания заслужить любовь армии. Ни интриг не было, ни стараний не проявлялось».

При всей честности князя коррупция при нем расцветала. Слабым местом главнокомандующего было отсутствие организованного штаба. Функции эти выполнялись отдельными лицами, часто непрофессиональными, но пользовавшимися относительным доверием князя. В результате о таких понятиях, как «анализ ситуации», «перспективное планирование», «расчет сил» и других, перед лицом вторжения неприятеля в Крым в этом сообществе не знали.

«При князе не было правильно организованного штаба. Хотя полковник Вуеш и носил титул начальника штаба, но самого штаба не существовало; дежурства устроено не было; генерал-квартирмейстерской части не имелось, а в опытных офицерах генерального штаба чувствовался совершенный недостаток. Неформальность такого положения вещей еще усугублялась личным характером князя…».

При всех его недостатках и всеобщей нелюбви в даре предвидения князю отказать трудно. И хотя в начале 1854 г. уже было уже не до острот и шуток, именно Меншиков, по мнению Н. Дубровина, действительно оказался самым дальновидным. В своем письме князю Горчакову от 30 июня 1854 г. будущий главнокомандующий, как и в остальных письмах июня и июля, настоятельно просил, требовал, умолял непрерывно письменно и словесно через посыльных о скорейшей отправке в Крым подкреплений.

«Я настаиваю в Петербурге, — говорил он пророчески, — на необходимости подкрепления, потому что если наши морские силы будут уничтожены, то в течение двадцати лет мы будем лишены всякого влияния на востоке, так как все доступы к нему, как морем, так и через княжества, будут для нас недосягаемы».

Князь первым оценил реальный смысл грозы, исходившей от вывода русских войск из княжеств и сворачивания там активных действий. У союзников оказались развязанными руки: не выиграв кампанию у турок на Дунае, Россия приобретала проблемы в Крыму. «Наступайте на Омер-пашу, вы его разобьете и этим оттянете время англо-французской экспедиции, что спасет Севастополь и Крым», — писал Ментиков М.Д. Горчакову в марте 1854 г.

Но опасения Меншикова не находили понимания. Вышеупомянутый фельдмаршал князь Паскевич вообще считал, что главная угроза России исходила не от англичан или французов, а от австрийцев. Десанты в Крым и на Кавказ считал не более чем слухами. Такое же мнение бытовало и в военных кругах России: «Еще накануне высадки в Крыму большинство не допускало и мысли, чтобы неприятель осмелился ворваться в наши пределы; полагали, что все ограничится нападением с моря в том же роде, как это было сделано против Одессы, бомбардирование которой союзным флотом вызвало взрыв патриотических чувств и удвоило уверенность в наших силах».

Меншиков 30 июня сообщал конфиденциально князю М.Д. Горчакову, предупреждая его о возможных последствиях того, что может произойти в Крыму в ближайшее время. Князь явно надеялся, что Горчаков сообщит ее государю.

«Весьма секретно. Любезный князь, из Петербурга, Варшавы и Вены меня извещают, что главные силы англо-французов направляются против Севастополя как главной цели войны, состоящей в намерении истребить здешнее адмиралтейство и уничтожить Черноморский флот».

Но если бы только Меншиков предупреждал об опасности. Неутомимые русские агенты потоком шлют в столицу доклады о реальной угрозе военных действий на территории России. Все сводится к тому, что Крым имеет все предпосылки стать будущим главным театром военных действий на юге. Не помогло. Даже получив достоверную информацию из надежных источников о подготовке войск союзников к десантной операции, Николай Г решил, что ее направлением станет Кавказское побережье. Перед все возраставшей угрозой нападения союзников на Севастополь из Крыма начинают выводить войска. В письме князю Меншикову от 1 августа 1854 г. вместо концентрации наличных сил император приказал их распылить, отправив бригаду 17-й пехотной дивизии на Керченский полуостров, а находившиеся там черноморские линейные и казачьи пешие батальоны с казачьей артиллерией переправить на Тамань.

Не только агенты, но уже, кажется, вся Россия понимает что вот-вот случится нечто. Брат адмирала Истомина пишет ему 14 августа в Севастополь из Кронштадта: