Первая роза Тюдоров, или Белая принцесса - Филиппа Грегори

— Надеюсь, что так, — сказал Генрих. — Очень надеюсь. — И мне показалось, что он совершенно опустошен борьбой с собственными страхами. — Но даже если это и так… мне все равно приходится делать все, чтобы как-то удержать эту страну в состоянии мира, а я ведь еще должен обеспечивать и сохранность ее границ. Тогда как я пытаюсь совершить великое деяние, Элизабет. Я пытаюсь повторить опыт твоего отца и создать новую королевскую династию! Я хочу, чтобы Тюдоры навсегда оставили свой отпечаток в истории Англии. А еще я хочу наконец вернуть мир в нашу страну. Твой отец не раз пытался установить прочный мир с Шотландией, но ему это не удалось. Сейчас я тоже предпринимаю подобные попытки. Если бы твоя мать согласилась поехать в Шотландию и ради всех нас сумела привести шотландцев к союзу с нами, она бы оказала огромную услугу и тебе, и мне, и своему будущему внуку, который был бы перед нею в вечном долгу за то, что без опаски унаследовал английский трон. Подумай об этом! Представь себе, что можно было бы подарить нашему сыну королевство, в котором повсюду, даже на границах, царит мир! И все это легко могла бы сделать твоя мать.

— Нет, моя мать должна быть рядом со мной! — Я почти выкрикнула эту слезную, какую-то детскую мольбу. — Ведь тебе не пришло бы в голову отослать в чужую страну свою собственную мать? Твоя мать должна быть всегда с тобой! Ты держишь ее при себе как первого своего советника!

— Да, и она верой и правдой служит нашему Дому, — кивнул Генрих. — И я прошу твою мать тоже ему послужить. К тому же твоя мать все еще очень хороша собой и отлично знает, что значит быть настоящей королевой. Если бы она стала королевой Шотландии, мы наконец избавились бы от этой постоянной опасности, грозящей нам с севера.

Он умолк и, обняв меня за несколько пополневшую талию, заглянул мне в лицо.

— Ах, Элизабет, я все для тебя готов сделать! — сказал он с нежностью, заметив, как я расстроена. — Не тревожься, только не тревожься, пока ты носишь нашего сына! Пожалуйста, не плачь. Это плохо для тебя и плохо для ребенка. Пожалуйста… не плачь.

— Откуда нам знать, что это будет сын? — раздраженно воскликнула я. — Ты все время говоришь так, словно это уже решено, хотя никакие слова тут ничего не решают.

Он улыбнулся.

— Разумеется, у нас будет сын! Разве может такая красавица, как ты, родить мне не очаровательного сына-первенца, а девочку?

— Но моя мать непременно должна быть со мной! — Я сказала это так, словно ставила некое условие. И посмотрела ему прямо в глаза. Как ни странно, я уловила в них проблеск такого чувства, которого никак от него не ожидала. Его ореховые глаза тепло светились, с губ, казалось, готовы сорваться самые нежные слова. Он выглядел как влюбленный мужчина.

— Но твоя мать нужна мне в Шотландии, — возразил он, хотя и очень мягко.

— Я не смогу родить, если ее здесь не будет. Она должна все время быть со мной. А что, если во время родов случится что-то непредвиденное?

Это был, так сказать, мой козырной туз.

И я почувствовала, что Генрих колеблется.

— Ну хорошо, а если она останется с тобой до рождения нашего мальчика? — осторожно предложил он.

Я с надутым видом кивнула, но тут же поставила новое условие:

— Она должна быть со мной в родильных покоях до крещения ребенка! Я буду спокойна и счастлива, только если она будет рядом.

Он поцеловал меня в голову и сказал:

— Раз так, я тебе это обещаю. Даю тебе слово. Ты, точно настоящая чаровница, сумела склонить меня на свою сторону. Хорошо, твоя мать сможет отправиться в Шотландию и после рождения нашего ребенка.